Бракованный принц и замок в кредит - Кристина Ло

Он резко оборвался и снова уставился на дорогу.

Но я и так догадалась, что он хотел сказать. «То бы никто не поехал за тобой, чужой и незваной хозяйкой, в этот старый проклятый замок».

Он замолчал, да и я больше не стала расспрашивать, чувствуя лёгкий укол обиды. В принципе, с их отношением к таким «хозяевам», как я, всё стало ясно. Шушик ведь рассказывал, что всё состояние ещё при бабке моей прокутили и пропили. А ведь именно такие работяги, как Юлих, страдают от бездарных правителей в первую очередь. Меня даже больше удивляло, почему они до сих пор не сбежали в другие, более процветающие земли. В конце концов, охота в этих лесах и вырубка деревьев должны вестись исключительно с разрешения хозяина. Да, от денежного налога бабка их, может, и освободила, но это ещё надо посмотреть, на какой срок и касалось ли это вообще права охоты и пользования лесом. Сомневаюсь.

— Правильно мыслишь, хозяйка, — довольно проговорил Шушик, устроившись у меня на коленях. — А документы эти со старосты и стребовать нужно. Как обратно ехать будем, ты этому Юлиху скажи, чтоб он старосте передал: явиться в замок с отчётом и всеми бумагами. Пора наводить порядки.

Я кивнула, глядя на уходящую вдаль дорогу. Похоже, моя роль «графини» начиналась не с балов и приёмов, а с выяснения отношений с собственными подданными и борьбы за выживание.

Сначала мы ехали медленно, животинка неспешно перебирала мощными ногами, обходя ухабы на лесной дороге. Но когда мы выбрались на равнину и перед нами легла широкая, укатанная дорога, Юлих что-то коротко крикнул животному. Тот фыркнул, и повозка дёрнулась, рванув вперёд с такой силой, что у меня перехватило дыхание. Мне пришлось вцепиться в деревянный борт обеими руками, чтобы ненароком не вылететь на обочину, как мешок с картошкой. Так меня и мотало следующие полтора часа между тюками ткани и какими-то пыльными мешками, насквозь пропахшими землёй и потом. Когда скорость, наконец, сбавили, я выдохнула с облегчением, но прекрасно понимала — мой вид сейчас оставляет желать лучшего. Вся я была в пыли, волосы выбились и растрепались, а платье измялось.

Мы подъезжали к городу. Величественные неприступные стены из белого камня на утреннем солнце отливали нежным розовым светом. У широких ворот, украшенных коваными узорами, толпилась очередь из телег и пеших людей, а по бокам неспешно прохаживалась городская стража в начищенных доспехах.

— Ты, хозяйка, брошь-то пристегни с внутренней стороны воротника, — вдруг прошептал Шушик, залезая мне мешками, так что со стороны его не было видно.

— Зачем? — удивилась я. — Сам же говорил, что она — гарант моей безопасности.

— Не дело это, графине Вуастель в телеге с Исом по дорогам трястись, словно последней крестьянке, — проворчал он.

— Так ты на мою одежду посмотри! — с лёгкой обидой указала я на своё платье. — Неужели у вас в таком простые девушки ходят?

— А ты сама-то посмотри, — ехидненько так ответил он.

Я опустила взгляд и с ужасом осмотрела себя. От прекрасного сиреневого платья осталось одно воспоминание. Оно было перепачкано дорожной пылью и грязью, мятое и безнадёжно испорченное. Мои руки были серыми от пыли, а волосы торчали в разные стороны, делая меня похожей на карикатурную ведьму, только что вылезшую из-под пня.

— Да не грусти ты так, — успокоил меня Шушик, вылезая обратно. — В городе окажемся — я всё исправлю. Маленькое заклятье чистоты — и ты будешь как новая!

Очередь двигалась на удивление быстро, и вот перед нами осталось всего две телеги.

— Ты, Ис, не вздумай сболтнуть стражникам, кого везешь, — грозно прошипел перкин в сторону Юлиха.

— Знамо дело, — тот даже обернулся, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на обиду. — Чтоб я да Дарну опозорил?

На том и порешили. Стража у ворот, к моему удивлению, оказалась не слишком дотошной. «Везде есть халатное отношение к работе», — подумала я. А вдруг мы везём что-то запрещённое? Но нет, стражники лишь бегло оглядели нашу повозку и, не обнаружив ничего подозрительного, махнули рукой, разрешая проезжать.

«Хорошо же они тут живут», — невольно подумала я, когда мы въехали в город. Дома, хоть и невысокие, были крепкими, красивыми и ухоженными. Узкие улочки были чистыми и аккуратно вымощены плиткой. Красота! И что самое удивительное — в воздухе не витал привычный для средневекового города запах навоза. Я не удержалась и спросила об этом у Шушика.

— Так гримборны, как и аксакалы, весьма умны, — охотно пояснил он. — Они о своих... э-э-э... потребностях всегда заранее предупреждают хозяина особым мычанием, и он уже, так сказать, решает эту проблему. Кто побогаче — используют гномьи зачарованные мешки. Животное сделало дело — и всё исчезает, а мешок чист и не пахнет. Ну а кто не может себе такого позволить — пользуются гоблинскими. Это тебе, хозяюшка, лучше и не видеть. Зрелище то ещё.

Чем дальше мы углублялись в город, тем оживлённее становились улицы и громче — нарастающий гул голосов, скрип повозок и звон кузнечных молотов. Я даже успела разглядеть аксакалов — существа, похожие на драконов, но с орлиными лапами, покрытыми сверкающей чешуёй. Они гордо восседали на специальных насестах, и их шикарные крылья были подобны огню — каждое перо словно было охвачено живым пламенем. Как объяснил Шушик, это их природная магия, которая и позволяет им летать. На спине одного из таких красавцев восседал угрюмого вида мужчина в серой кожаной одежде и с внушительным арсеналом оружия за спиной.

И вот мы, наконец, въехали на базарную площадь. Здесь глаза просто разбегались от изобилия. Пестрило от всевозможных товаров — от гор ярких овощей и пёстрых тканей до блестящих медных котлов и диковинных специй в огромных мешках. Воздух был густым и насыщенным: сладкий запах свежей выпечки смешивался с дымком от жаровен, пряными ароматами и духами. Людей столпилось невероятное множество — они торговались, кричали, смеялись, создавая оглушительный, но живой гул.

Юлих ловко повернул налево и подъехал к невысокому, но длинному зданию из того же белого камня, возле которого уже стояли другие повозки. Он спрыгнул на землю, подошёл к вертящемуся тут же мальчишке-подростку, о чём-то с ним коротко переговорил и, бросив ему пару мелких монет, вернулся. Ловко отстегнув гримборна от упряжи, он передал поводья мальчишке, и тот, почтительно кивнув, увёл величественное животное, по-видимому, в стойло.

— Дарна, — тихо