Одержимость Тамерлана - Элена Макнамара

Всё чисто. Современно. Профессионально. Никаких "кавказцев с гнилыми яблоками". Это серьёзное производство, вложения, труд.

Впечатлена? — спрашивает Тамерлан, когда мы возвращаемся к машине.

Очень, — признаюсь я честно. — Не ожидала такого масштаба. Думала... ну, небольшое

семейное дело.

Семейное — да, — кивает он. — Но не небольшое. Мы работаем двадцать лет. Магомед голова. Думает, планирует, договаривается. Я — руки. Делаю, контролирую, решаю проблемы.

Вместе — сила

Садимся в машину. Я пристёгиваюсь, и тут понимаю, что мне интересно.

— А ты всю жизнь здесь? — спрашиваю. — Учился где-то?

Он заводит машину, выезжает на дорогу.

Школа здесь, в ауле. Потом хотел в университет, но отец сказал — сначала армия.

Настоящий мужчина должен служить. Пошёл в ВДВ.

Десантные войска, — изумляюсь почему-то.

Ага, — усмехается он. — Два года... мм… приключений. Прыгал с парашютом, ползал по

грязи, получал по морде от сержанта, таскал автомат, спал по четыре часа в сутки. Но... это сделало меня. Понимаешь? До армии был мальчиком. После — стал мужчиной.

Смотрю на его профиль. Сильная челюсть, прямой нос, эти брови, сросшиеся на переносице.

Да, мальчиком его не назовёшь.

А ты? — он бросает на меня быстрый взгляд. — МГУ, наверное?

Да. Юридический факультет. Потом магистратура в Питере. Умная, значит, — кивает он.

— Красивая и умная. Опасное сочетание.

Чувствую, как вспыхивают щеки.

Почему опасное? Потому что такую сложно завоевать. Не купишь цветами и комплиментами. Нужно чем-то большим.

Я не знаю, что ответить, поэтому молчу, глядя в окно.

На обратном пути он сворачивает с дороги, останавливается у небольшой поляны, в центре которой бьёт родник. Вода течёт из расщелины в скале, падает в каменную чашу, журчит, переливается.

Пойдём, — говорит Тамерлан, выходя из машины.

Следую за ним. Он подходит к роднику, наклоняется, набирает воду в ладони, пьёт. Потом набирает снова, протягивает мне.

— Пей. Это лучшая вода в мире.

Наклоняюсь, пью из его ладоней. Вода ледяная, обжигающе холодная, с лёгким минеральным привкусом. Чистая. Вкусная.

Хорошая, — соглашаюсь я, вытирая губы.

— Сюда молодожёны приезжают, — говорит он, облокачиваясь на машину, скрестив руки на груди. — Традиция. Если вместе попьют из этого родника — брак будет крепким. Говорят, вода эта свяшенная.

Красивая традиция, — улыбаюсь я. Ты веришь в традиции? Смотря какие.

Он смотрит на меня долго, изучающе.

— А в любовь? Веришь?

Вопрос неожиданный, личный. Я не готова к нему.

Я... не знаю, — отвечаю честно. — Наверное, да. Но сама не встречала ещё. Настоящую,

имею в виду.

Встретишь.

— говорит он уверенно, отталкиваясь от машины. — Рано или поздно встретишь.

И поймёшь — вот оно.

Возвращаемся к дому уже на закате. Небо окрашено в розовый, оранжевый, фиолетовый. Горы темнеют, становятся силуэтами.

Во дворе — машины. Несколько. Похоже, гости.

— Магомед приехал, — комментирует Тамерлан. — С семьёй. Будет шумно.

И действительно, когда мы входим, дом наполнен голосами. Патимат суетится на кухне. За столом сидит мужчина — низкорослый, круглолицый, с добрым выражением лица. Рядом женщина в платке, с улыбкой. Двое детей носятся вокруг стола, играя в какую-то игру.

— А, вот и они! — мужчина встаёт, идёт ко мне, обнимает, как старую знакомую. — Валерия

Сергеевна! Наконец встретились лично! Я Магомед! Тамерлан показал сады?

— Да, — улыбаюсь я, чуть ошарашенная таким радушием. — Очень впечатляет.

Отлично! Завтра обсудим контракт. Я документы привёз, посмотрите вечером, если не

устали. А сейчас

— ужинать!

Ужин действительно шумный. Дети бегают, смеются, что-то роняют. Аминат, жена Магомеда, рассказывает истории про соседей, и все смеются. Магомед шутит, острит. Даже Абдул улыбается, что, похоже, редкость.

Тамерлан молчалив. Ест, пьёт чай, но несколько раз ловлю его взгляд на себе. Тёмный.

Задумчивый. Какой-то... голодный.

После ужина Магомед передаёт мне папку с документами.

— Посмотрите, если есть вопросы — завтра обсудим.

Забираю папку, поднимаюсь к себе в комнату. Открываю, начинаю читать

Контракт составлен грамотно. Цены справедливые, условия прозрачные, сроки реалистичные.

Всё честно. Без подводных камней. Идеальный контракт вообще-то, который я с радостью подпишу.

Стук в дверь.

— Да?

Дверь открывается. Тамерлан входит с подносом — на нём чайник, стакан, что-то сладкое на блюдечке.

— Подумал, проголодалась, — говорит он, ставя поднос на стол рядом со мной.

Машинально прикладываю ладонь к животу. Как можно проголодаться после такого ужина?

— Спасибо, но не обязательно было...

Мне захотелось... - обрывает он.

Садится и ставит поднос на кровать между нами.

Я замечаю мелкие ссадины на его руки. На костяшках.

— Что случилось с руками?

Он смотрит на них, пожимает плечами.

— А, это. Грядки копал. Мать попросила картошку посадить, помог.

Я не могу сдержать смешок.

— Серьёзно? Владелец бизнеса копает грядки?

Он смотрит на меня серьёзно.

У нас все работают. Не важно, сколько денег на счету. Земля кормит — земле нужно

отдавать. Это правило. Отец так учил, я так буду учить своих детей.

Эти слова трогают что-то внутри. В Москве я знаю десятки богачей, которые пальцем не пошевелят. У них для всего есть люди. А здесь...

Это правильно, — говорю я тихо. — Уважения достойно.

Беру чашечку с чаем. Не для того, чтобы пить, а чтобы занять руки.

Тамерлан отодвигает поднос назад и немного подвигается ближе. Я инстинктивно отодвигаюсь к изголовЬю

Он усмехается.

Боишься? Нет, — лгу я. — Просто... неловко. Ты в моей комнате. На кровати.

Если хочешь — уйду.

Удивительно, но я не хочу, чтобы он уходил.

Останься. Расскажи мне... о вашей семье. О традициях. Мне правда интересно.

Что именно хочешь знать? — поднимает широкую бровь

Всё, — отвечаю я. — Как вы живёте. Во что верите. Вы так... сплочены. В Москве такого нет И он рассказывает. О традициях, о семейных ценностях, о том, как мужчина должен защищать, а женщина — хранить очаг. О свадьбах, которые длятся три дня и на которые приходит весь аул. О чести, которая важнее денег.

Я слушаю, завороженная. Это другой мир. Непривычный. Где-то даже чуждый. Но какой-то... настоящий

— А ты сам, — вырывается у меня, — хочешь такую жену? Традиционную? Покорную?

Он долго молчит сначала...

— Раньше думал, что да, — произносит медленно и тихо. — Думал — возьму девушку из аула.

Послушную, домашнюю. Которая будет растить детей, готовить, слушаться. Как положено.

— А сейчас?

Он смотрит прямо на меня так внимательно...

— Сейчас понимаю — хочу другую. Сильную. С огнём внутри. Которая не боится спорить, говорить, что думает. Которая будет рядом, а не за спиной. Равной, — делает паузу. — Слабая мне не нужна. Хочу ту, которая выстоит в бою. Рядом со мной

Сердце колотится. Я не могу оторвать взгляда от этого мужчины.

Это... необычно. Для вашей