Двор Опалённых Сердец - Элис Нокс

взгляд – холодно, расчётливо. – Всё-таки продать инфу о тебе будет проще и быстрее, чем слушать весь этот бред про магию, договоры и королевства.

Его лицо вытянулось.

Усмешка исчезла.

– Что? – выдавил он, и золотые глаза потемнели, стали почти чёрными.

– Ты слышал, – я пожала плечами, разворачиваясь к двери. – Удачи с твоими врагами, Король Лета. Надеюсь, они заплатят больше, чем ты мог бы.

– Стой, – его голос был низким, опасным. – Ты не посмеешь…

Я обернулась через плечо, и моя улыбка была ядовитой.

– Посмотрим.

Я сделала шаг к двери.

И в этот момент звук вернулся.

Громче. Ближе.

Царапанье. Скрежет. Шёпот.

Он резко повернул голову к двери. Тело напряглось. Мышцы натянулись как струны.

– Гребаные гримы, – прошипел он. – Они здесь.

– Кто…?

БАХ!

Дверь содрогнулась.

Я вскрикнула, отшатнулась.

Он рывком дёрнул цепь, металл впился в кожу запястья.

– Освободи меня, – его голос был ледяным. Командным. – Сейчас. Или твоё перепуганное личико будет последним, что я увижу перед смертью. И честно? Я предпочту что-нибудь более приятное на прощание.

Ещё один удар.

Дерево треснуло.

И дверь распахнулась.

Глава 3

Я видела много странного дерьма в своей жизни.

Мафиози, которые коллекционировали фарфоровых единорогов. Хакера, который работал только под классическую музыку и в костюме викторианской эпохи. Клиента, который платил биткоинами за взлом базы данных ветеринарной клиники, потому что был уверен, что его хомяк – реинкарнация Наполеона.

Но то, что ввалилось в палату, переплюнуло всё.

Три существа. Каждое ростом с десятилетнего ребёнка, но сложенное как бодибилдер на стероидах. Серая кожа, покрытая бородавками и наростами. Длинные руки, почти до пола, с пальцами, заканчивающимися чёрными когтями. И лица…

Господи. Лица.

Плоские носы, почти как у летучих мышей. Рты, слишком широкие, полные игольчатых зубов, которые торчали под всеми углами. Глаза – маленькие, жёлтые, светящиеся тусклым больным светом – впились в меня с таким голодом, что желудок свело судорогой.

Они пахли. Гнилью. Разложением. Сточными водами, которые слишком долго жарились на солнце.

Время остановилось.

Мой мозг завис, пытаясь обработать невозможное.

Это не люди. Это НЕ люди.

Одно из существ шагнуло вперёд, и его когти щёлкнули о линолеум – резко, отчётливо, как удары метронома перед казнью. Голова наклонилась набок – слишком сильно, под неестественным углом – и широкий рот растянулся в подобии улыбки.

Оно заговорило.

Голос был хриплым, скрипучим, как ржавые петли. Слова – на том же певучем языке, что и у Оберона, но искажённые, испорченные, словно кто-то взял музыку и пропустил через мясорубку.

– Эйлар'тхе нисса джил…

– Смертная!

Рык Оберона вырвал меня из ступора.

Я дёрнулась, обернулась. Он рванулся вперёд, насколько позволяла цепь, мышцы натянулись до предела. Золотые глаза полыхали яростью.

– Освободи меня! СЕЙЧАС!

Моё тело двинулось раньше, чем мозг успел возразить.

Костыли грохнулись на пол. Я бросилась к кровати, пальцы нащупали наручник на его запястье. Металл был холодным, замок старомодный.

– Ключа нет! – выдохнула я, дёргая цепь. Проклятье!

– Тогда сломай! – Его голос был низким, командным, абсолютно уверенным, что я найду способ.

Один из гримов зашипел. Звук был мокрым, булькающим, как будто у него в горле плескалась жидкость. Он шагнул ближе. Потом ещё один шаг.

Мой взгляд метнулся по палате. Стул. Тумбочка. Капельница.

Там. У окна. Огнетушитель.

Я рванула к нему, волоча гипс за собой. Каждый шаг отдавался болью в ноге, но адреналин заглушал всё. Схватила красный баллон, сорвала его с креплений и развернулась.

Один из гримов был в двух метрах от меня.

Я увидела его глаза – жёлтые, горящие, полные голода – и что-то первобытное внутри меня заорало: беги.

Но бежать было некуда.

Я подняла огнетушитель и ударила.

Тяжёлый металл врезался в серую голову с мерзким хрустом. Существо пронзительно взвизгнуло, как ногти по стеклу и отшатнулось, прижимая лапы к морде.

Там, где огнетушитель коснулся кожи, плоть зашипела. Дым. Запах паленого мяса и серы ударил в нос. Кожа чернела, пузырилась, словно её жгли кислотой. Грим завыл, дёргаясь, тряся головой – чёрная жидкость брызнула из раны, забрызгала пол.

Не кровь. Что-то более густое. Вонючее. Дымящееся.

Я смотрела на огнетушитель в своих руках. На чёрную кровь. На дёргающееся тело.

Я только что убила живое существо.

Желудок свело. Руки тряслись. "Господи. Господи Иисусе. Что происходит с моей жизнью?"

– Семь из десяти, – послышался насмешливый голос Оберона.

Я медленно повернула голову.

– Что. Ты. Сказал? – Голос дрожал – от адреналина, шока, ярости.

– За технику исполнения. – Его золотые глаза сверкнули азартом, как у хищника в разгаре охоты. – Замах неплохой, но стойка подкачала. Слишком широко расставила ноги – потеряла баланс.

– Тебе сейчас прилетит этой штукой по-твоему шесть-из-десяти достоинству, – прошипела я, но руки всё ещё тряслись, и мы оба это видели. – Что с ним?

– Железо! – усмехнулся Оберон плотоядно, дёргая цепь так, что металл звенел. – Оно жжёт их! Жжёт всех тварей Иного мира! – Его золотые глаза полыхнули яростью и чем-то ещё – торжеством. – Теперь КО МНЕ! Освободи меня, и я покажу этим низшим, что значит охотиться на КОРОЛЯ!

Я развернулась и побежала – насколько можно бежать с гипсом, волоча ногу, зажав огнетушитель в руках как оружие.

Грим справа бросился наперерез.

Быстро. Слишком быстро. Длинные руки размахнулись, когти блеснули в тусклом свете.

– ВНИЗ!

Я упала, даже не думая. Гипс врезался в пол, боль взорвалась в колене, но я перекатилась – именно в тот момент, когда когти просвистели над моей головой, раздирая воздух там, где секунду назад была моя шея.

Оберон рванулся вперёд. Цепь натянулась до предела, металл скрипнул. Его свободная рука метнулась вперёд, схватила грима за горло и дёрнула на себя.

Существо взвизгнуло, задёргалось. Оберон притянул его ближе и его пальцы вонзились в серую кожу. Я услышала хруст. Мокрый. Отвратительный. Тело грима обмякло. Он швырнул его в сторону, как тряпичную куклу.

– Эту штуку! Железную! Давай сюда! – крикнул он, протягивая руку.

Я швырнула баллон. Он поймал его одной рукой – легко, словно вещь ничего не весила.

Третий грим набросился на него сзади, когти нацелились на спину.

Оберон развернулся – молниеносно, плавно, как танцор – и огнетушитель описал дугу в воздухе. Удар пришёлся прямо в челюсть. Грим отлетел на метр, врезался в стену, осел на пол.

Тишина.