(Не)спящая красавица или Ох уж эти сказки! - Катерина Кравцова

— Это тебе не пристало так разговаривать с дамой, Гаспар! — гневно одернул его подошедший Морис. — Ты получил по заслугам, и благодари Единого, что мадемуазель де Бриссар остановилась на этом небольшом уроке. Ведь я сказал, что мы уходим. Мадемуазель последует с нами добровольно.

— Но ты обещал… — увы, урока чернявый Гаспар так и не усвоил.

За что поплатился немедленно. Бусик снова открыл пуговичные глазки и сварливо заметил:

— В чьем обществе вам предстоит пребывать, госпожа! Кошмар! Я накажу его.

Золотое тельце моего фамильяра слегка нагрелось, в сторону Гаспара от него протянулся тонкий золотой луч… и роскошная кудрявая шевелюра вмиг осыпалась пеплом с головы нахала.

Он вроде бы даже не обжегся, но остался лысым, как коленка. Ощупал голову и потрясенно уставился на меня.

— Волосы отрастут, конечно, — снисходительно пообещала я. — Да, Бусечка? Но только после того, как вы научитесь выказывать уважение окружающим. По крайней мере, дамам.

Кошачья орда сперва молчала, но вскоре тут и там послышались смешки. А вслед за ними — уважительное обсуждение моих возможностей.

— Держитесь от нее подальше, парни!

— Ишь, так и зыркает…

— Еще неведомо, кто сильнее — проклятущая Соланж или она.

— Глядишь, и в самом деле поможет господину де Беранже.

— Не трогайте ее никто. И девку ее тоже.

— Повежливей, ребята. Так и сами целее будем.

Переговаривались они совсем тихо, но я слышала все до последнего слова. Может, дар менталиста помог? Я не знала, но чувствовала полное удовлетворение. Теперь у меня было кое-какое оружие против обстоятельств этой странной сказочки.

И я собиралась пользоваться им на полную катушку.

9.

После демонстрации своих возможностей я величественно проследовала к стоящей у ворот карете. Что ж, средств у семейства де Бриссар явно хватало.

Экипаж покрывала позолота, внутри он был обит голубым бархатом, к тому же мягко покачивался на рессорах (а это значило, что мое путешествие будет приятным). В упряжке кареты красовалась шестерка гнедых лошадок в позолоченной кожаной упряжи и с белыми плюмажами на головах.

Котики поглядывали на карету с уважением, а Жакетта и вовсе ахнула от восторга:

— Сударыня, неужели мне тоже будет позволено ехать в этой… в этом чудесном экипаже?!

— Если хочешь, можешь бежать следом, — увидев, как вытягивается ее личико, я поспешно добавила: — Это шутка, дорогая моя. Конечно, ты поедешь со мной. Путешествовать в одиночестве мне было бы ужасно скучно.

Девушка снова разулыбалась, отворила дверцу и деловито полезла внутрь. Тут же выглянула и восторженно сообщила:

— Ах, мадемуазель, тут внутри повсюду бархат и подушечки! Под сиденьем есть жаровня, на стоянке ее можно будет наполнить горячими углями. И мы не замерзнем от ночной прохлады.

Я забралась следом на горничной и моментально оценила доставшееся мне средство передвижения. В моем мире это был бы лимузин представительского класса. Никак не меньше.

Выглянув из окошка, я увидела, как компания Вилларе вскакивает в седла и как кони их рысью минуют замковые ворота. За ними тронулись и мы. Ход у кареты оказался плавный, она только чуть покачивалась на дорожных ухабах, и впервые с начала «попаданства» я почувствовала себя спокойно.

Раз уж деваться все равно некуда, можно было расслабиться и плыть по течению. Авось вынесет само, без моего постоянного участия. «Помни о нашей сказке! Она должна получиться неповторимой!» — раздался в моей голове ехидный голосок феи-крестной.

— Уж это я обеспечу. Только потом пусть никто не жалуется, — еле слышно проворчала я себе под нос.

Некоторое время мы молча созерцали проплывающие мимо нас поля, холмы и перелески. А потом Жакетта деловито спросила:

— Чем я могу развлечь вас, сударыня?

— А что ты можешь предложить? — удивилась я.

Я ожидала, что девица извлечет откуда-нибудь вышивку, книгу или, на худой конец, кости или карты. Но Жакетта хитро улыбнулась.

— Мы можем раскинуть руны. Только, ради Единого, сударыня, не говорите Его слугам, что в нашей семье помнят древние игры с судьбой!

— Не скажу, — решительно пообещала я. — Игры с судьбой — это именно то, что требуется мне сейчас больше всего. Не знала, что здесь в ходу рунная ворожба.

— О, — девушка взмахнула рукой, — руны достались мне от бабки. Она жила на берегу Северного моря, была одной из Янтарных сестер. А после вышла замуж, да перебралась в здешние края.

Я и не предполагала, что мне достанется такая интересная спутница. Дорога обещала быть совсем нескучной.

— А кто такие Янтарные сестры? — я не могла упустить случай узнать что-то новое о мире, в котором оказалась.

У Жакетты загорелись глаза.

— Это были могущественные женщины, — гордо объявила она. — Раз в столетие они выходили прямо из морских волн, селились на берегу и хранили равновесие между миром смертных и другим… ну, понимаете, Той стороной.

Я кивнула — конечно, что тут непонятного? Раньше я бы только посмеялась на такие рассказы. Но теперь поневоле начала относиться к ним куда серьезнее.

— Ну вот, стало быть, — дождавшись от меня понимающего кивка, девушка продолжила рассказ. — Сестры ворожили для людей на янтарных рунах. А еще могли сделать став… ну, сложить заклинание на что угодно. На здоровье, на удачу, достаток или любовь. А ежели надобно, — то и на смерть. Такое тоже бывало. Бабка, как помирала, передала мне руны. Велела беречь пуще глаза, почем зря не гадать. Но у нас с вами такое дело, что узнать волю судьбы не повредит.

С этими словами Жакетта запустила руку в карман юбки и достала оттуда небольшой кожаный мешочек. Развязала шнурок, помешала в нем пальцами (я в это время завороженно слушала глухой стук рунных плашек) и велела:

— Доставайте по одной три штуки и кладите… ну, вот хоть на сиденье. Поглядим, что там выходит.

Я послушно запустила руку в мешочек, и достала одну руну, из темного, почти черного янтаря. Потом еще одну — рубиново-красную. И третью — белую, как песок на Рижском взморье моего прежнего мира.

Разложила руны на сиденье и молча посмотрела на Жакетту. Личико ее выражало крайнее смятение.

— Ну, что скажешь? — еще до того, как она заговорила, мне отчего-то стало неуютно.

— Верно бабка рассказывала, — со вздохом созналась моя ворожея, — что руны не