Надежда для князя: переписать судьбу - Наталья Нежданова

— Иди к себе, Наденька! — машет рукой Елизавета Петровна.

Я молча повинуюсь. Выхожу и закрываю за собой дверь. Однако не до конца. И замираю, прислонившись к стене.

— Время-то нынче какое… — произносит купец. — Убытки одни. Сплошное разорение. Не знаю, как и жить дальше!

— Господь милостив, всё управит! — отвечает Елизавета Петровна.

— Так я к вам по какому делу, значит… — смачно рыгнув, продолжает он. — Вы тут уже давно живёте. За квартиру, значит, не платите!

— Ах, Михайла Петрович! Мы ведь вам и за дрова, и за прислугу…

— Так-то оно так, однако ж времена нынче уж больно тяжёлые пошли. Вы не переживайте, я с вас плату большую не возьму! Но и бесплатно пускать жить обстоятельства, так сказать, не позволяют.

— Вы же обещали!

— Так это когда было-то! Вы женщина образованная, должны понимание иметь!

— Сколько вы хотите?

Он называет сумму. Я понимаю, что это — конец. Тем более, мы и так давно снесли в ломбард все ценные вещи.

— Михайла Петрович, побойтесь Бога! Куда же мы с Наденькой пойдём? Да посреди зимы ещё!

— Вот про дочку вашу у меня к вам очень серьёзное предложение имеется!

Я напрягаюсь и затаиваю дыхание.

— Сынок мой, Ерошка, совсем от рук отбился! Женить его пора. Тогда хоть остепенится. А к барышне вашей он давно уже неровно дышит!

— Да как вы смеете! — возмущённо произносит Елизавета Петровна.

— И-и, барыня, я вас не неволю! А только вы подумайте! Хорошенько подумайте. Аккурат до конца следующего месяца. Либо платите, либо по рукам, да за свадебку! У вас, как говорится, товар, у нас — купец!

Передо мной встаёт отвратительный облик наглого мажора, чувствующего себя хозяином жизни. Высокий и сильный, но при этом какой-то… расхлябанный, что ли. Одетый по последней моде, но подчёркнуто небрежно. Жильцы дома постоянно сплетничали, как видели его кутящим в неприличных компаниях с непристойными женщинами. Брр…

Я с трудом перевожу дыхание. Ноги становятся ватными. Такое чувство, что вот-вот подломятся и я просто сползу по стене на пол.

— На вашем месте, Лизавета Петровна, я бы не чванился! Как-никак, законный брак вашей дочке предлагают! Учитывая ваши… гм, обстоятельства — я, можно сказать, вам благодетельствую!

Я всё-таки не выдерживаю и тихонько опускаюсь на пол. Это слишком ужасно, чтобы быть правдой!

Сквозь щель до меня доносится шум отодвигаемого стула. Потом громкое хлопанье входной двери. Ушёл!

Я поднимаюсь и выпрямляюсь на дрожащих ногах. Голова идёт кругом. Кое-как собравшись с силами, открываю дверь и вхожу.

Елизавета Петровна сидит за столом. Склонившись и опустив голову на сложенные перед собой руки. Это просто что-то невообразимое! Воспитанница института благородных девиц, она даже не сутулилась никогда.

Я подбегаю к ней и принимаюсь тормошить:

— Не плачьте, маменька! Мы справимся! Я работу какую-нибудь найду! Обязательно найду! Вот увидите, всё будет хорошо!

Елизавета Петровна поднимает голову и вперивает в меня полный отчаяния взгляд. А потом заходится в горьких рыданиях.

Я обнимаю её. Потом бегу за водой. Заодно ставлю чайник на плиту.

Опять возвращаюсь к столу и протягиваю ей стакан:

— Попейте, маменька! Господь милостив! Не пропадём!

Я утешаю её, как могу. Наконец, слышу свист закипевшего чайника. Завариваю чай. Плещу в чашку немного настойки из того графинчика и ставлю перед Елизаветой Петровной. Мне страшно. Она держалась так долго и так стойко. Неужели сломается теперь?

Вспоминаю про обед. Давно пора разогреть и поесть. Нельзя расслабляться. Надо жить дальше.

Глава 8

Итак, у нас остаётся месяц спокойной жизни. Кончатся Святки — надо искать работу. И новую квартиру заодно.

Да и сейчас экономить не помешает. Неизвестно, как оно всё будет. Я предлагаю Елизавете Петровне отказаться от услуг кухарки.

— Что ты, голубушка! Такой конфуз! Мы ведь не нищие, в конце концов! — отвечает она.

— Я сама буду готовить! — продолжаю настаивать я.

— Наденька, ты ведь дворянка, как-никак! — ужасается она. — Не дело это, чтобы от тебя кухней пахло!

Мне странно такое слышать. Я ведь из другого мира всё-таки. Где в принципе не было этих самых кухарок. Разве что у миллиардеров каких-нибудь.

Память прежней Наденьки подсказывает, что здесь мало-мальски обеспеченные люди в принципе не могут представить своей жизни без прислуги. С одной стороны, их можно понять. Уж очень сложно тут с бытом.

Не далее как вчера я попробовала сама принести ведро воды из колодца. Во-первых, болтавшие рядом женщины-простолюдинки уставились на меня так, словно я творю какое-то непотребство. Во-вторых, пока я к нам на второй этаж поднялась — расплескала часть воды и намочила платье. Жить без водопровода, да ещё в многоэтажном доме — это просто тихий ужас!

С другой стороны, когда я думаю о множестве несчастных женщин с увядшими лицами и руками, на которые смотреть страшно — я понимаю, что это всё-таки не дело. Они ведь почти ничего хорошего в своей жизни не видят! И иной судьбы им в принципе не светит.

Я опять принимаюсь думать о революции, которая в конечном итоге всех уравняла. Вот только какой ценой?

Не могу! Не хочу!

«Времена не выбирают — в них живут и умирают!» — всплывшая в сознании поговорка воспринимается совсем иначе, чем раньше. Словно насмешливый оскал той самой, которую обычно рисуют с косой.

Ещё этот Ерошка… Господи, за что?

Я вспоминаю кабинет Порфирия Андреевича и наш разговор. Куда ни кинь — везде проблемы. Что же мне делать-то?

Приласкав наконец-то привыкшего ко мне Карлушу, усаживаюсь с ногами в кресло и открываю выданную целителем книжицу. С трудом продираюсь через пару десятков совершенно неудобовразумительных страниц и решаю перейти к практическим экспериментам. Достаю свечу и пытаюсь зажечь с помощью своего дара.

Ага, разбежалась! Ничегошеньки у меня не выходит!

Зачем же он мне тогда то самое свидетельство выписал? Ну, толк-то какой от того, что пламя от моих ладоней в волнение приходит и не сразу меня обжигает, если к нему прикоснуться?

Делать нечего, читаю дальше. В голове начинает вырисовываться некая смутная картина.

Этот мир действительно отличается от моего прежнего! Здесь несколько другие законы природы. Та энергия, что была глубоко спрятана в фундаментальных структурах материи моей прежней Вселенной, здесь как бы разлита в пространстве. И наличие дара позволяет с ней взаимодействовать.

Всего лишь законы природы…