Халазия, или на Земле тоже можно жить - Tommy Glub

тяжелые веки. Сжаться, обнять свои коленки и больше не просыпаться. Как мне найти своего брата в неизвестном лесу? Да ещё и встретив совершенно незнакомых людей, которые пока что меня не убили? Не знаю.

Мне страшно. Больно. И я не понимаю, что мне делать дальше.

* * *

Что-то невероятно яркое светит в глаза. Такое ощущение, будто вместо привычного толчка в плечо, которым брат всегда будил меня, он взял фонарик невероятной мощности и направил его прямо в лицо. Резкий свет пробивается сквозь веки, жжёт, заставляет меня морщиться. Я щурюсь, пытаюсь заслониться руками, но это не помогает.

— Она проснулась, — доносится голос, низкий, с хрипотцой, и тут же рядом раздаются торопливые шаги.

Ещё до того, как я успеваю осознать происходящее, на лицо попадают холодные капли влаги. Они обжигают кожу, и страх молниеносно пробегает по телу. Здесь же должны были остаться только ядовитые растения. Нельзя просто так трогать или пробовать что-то незнакомое. А что если это капли какого-то ядовитого растения?!

Сердце бешено колотится в груди. Я поспешно стираю капли рукой, осторожно и тщательно.

Вдох, выдох.

Нужно взять себя в руки.

Я заставляю себя немного приоткрыть глаза, хотя яркий свет всё ещё болезненно давит. Силуэт одного из незнакомцев заслоняет часть этих ослепительных лучей, и я, моргая, пытаюсь привыкнуть к нему. Постепенно зрение начинает возвращаться, но вместе с этим приходит и новая волна боли.

Когда я пытаюсь сесть, всё тело простреливает мучительным спазмом. Боль пульсирует в мышцах, словно кто-то сжимает моё тело в тисках. Затем она сосредотачивается в животе, кольнув так сильно, что я едва не вскрикиваю. Кажется, я ранена куда серьёзнее, чем думала.

— Тщ, девочка, — говорит мягко незнакомец. Голос словно пытается успокоить, но от него только становится не по себе.

Воспоминания недавнего прошлого пробуждает инстинкты. Моя капсула разрушена. Я на Земле.

На здоровой, живой и прекрасной зелёной планете.

Я медленно поднимаюсь, прижимая ладонь к животу, где сосредоточилась острая боль. Пальцами ощущаю липкую влагу, и внутри всё переворачивается. Кровь? Или я что-то ещё задела?

Опираюсь на грубую, холодную поверхность скалы, которая поддерживала меня всю ночь. Шершавый камень царапает кожу, но мне всё равно. Я делаю шаг в сторону, подальше от яркого света и двух незнакомцев, которые следят за мной. Пока что молча.

Вокруг густеет запах сосен. Пахнет терпкой свежестью. Где-то справа слышно лёгкое журчание воды. Река, прозрачная, прохладная — я ощущаю её запах даже отсюда.

Очень хорошее место. И не верится, что этот зелёный лес может быть ядовитым и опасным.

Я поднимаю глаза к небу и тут же в ужасе приседаю, обхватывая себя за плечи. Оно кажется таким бескрайним, что голова кружится. Высота пугает своей необъятностью, голубая атмосфера будто накрывает планету гигантским куполом, сквозь который не прорваться. Как теперь до него добраться?

Мама ведь намного выше атмосферы. Сейчас и не видно станций…

Сердце сжимается в панике.

Родная звезда такая яркая, что её свет невыносимо слепит. Я щурюсь, моргаю, пытаясь хоть немного привыкнуть.

На картинках всё выглядело иначе. Голубое небо, лёгкие белые пятна облаков… Они казались невероятно мягкими, словно дымка, которая парит в небесах. Я даже видела их с космоса.

Даже перед тем, как оказаться в атмосфере Земли, я видела их.

Но сейчас не было ни одного облака. Ничего, что могло бы хоть на миг спрятать это безжалостное солнце.

Никогда прежде не видела Солнца. Вживую, я имею в виду. Только сегодня всё изменилось. Впервые я смотрю на него, ощущаю его тепло, и оно наполняет меня страхом. Никто не говорил мне, что оно такое… огромное. Сияющее. Пугающее. Этот огненный диск, висящий в небе, кажется живым, источающим энергию, которая пронизывает всё вокруг.

Глаза, непривычные к такому яркому свету, начинают слезиться, но я не могу отвести взгляд надолго. Есть в этом солнце что-то завораживающее, что-то, что невозможно уловить. Его тепло словно пробирается под кожу, осторожно касается лица, и я наконец закрываю глаза, позволяя лучам согревать меня.

На губах появляется слабая, робкая улыбка. Это тепло приятно, но ещё немного и моя кожа просто воспалится. В старых фильмах люди часто говорили, что долго находиться на солнце вредно.

Теперь я чувствую, почему.

Солнце не только слепит. Оно словно стягивает кожу, забирает себе влагу из организма и сушит тело.

— Что это с ней?

Слышу в стороне, но не могу оторваться от солнца. Оно завораживает. Его лучи будто касаются кожи, обжигая, а через секунду оставляют тёплый след. Снова смотрю вверх, прищуриваясь.

— Наверное, она впервые увидела солнце. Я решил не трогать её.

В голосе говорившего слышится нотка удивления, но я никак не реагирую. Тепло проникает сквозь поры, согревая до костей.

— А надо. Это не наша территория, и нужно убираться с границы, пока никто не увидел дым.

Я медленно поворачиваюсь влево и моргаю, возвращаясь к реальности. Перед глазами шаттл. Или то, что от него осталось. Обшивка смята, выгоревшие панели искрят. Пламя жадно облизывает корпус, а густой дым тянется к небу, тяжёлыми клубами расползаясь по ветру.

Глубоко вдохнув, снова перевожу взгляд в сторону голосов. Наконец, я осознаю, что не одна среди незнакомого леса. И что меня спасли эти двое неизвестных людей.

Их двое и они очень похожи между собой. Только взгляды разные и у одного из них есть оружие. Длинное, сложной конструкции, похожее на старинное ружье. Не такой обтекаемый бластер, как на станции у роботизированной охраны.

С ними нельзя пререкаться. Кажется, если они меня пристрелят, только избавятся от проблемы. Я ранена и не могу нормально идти, а значит, они могут бросить меня. А мне нужно найти брата. Рассказать, что случилось с мамой. Узнать, что с ним. Вернуться, чтобы спасти…

Хотя, последнее, наверное, уже невозможно.

Я смотрю снова на парней.

Ближе ко мне молодой парень, лет двадцати пяти, не больше. Крепкое, атлетическое телосложение. Темно-синий рабочий комбинезон плотно облегает мускулистое тело, на поясе висит фляга странной формы для жидкости, скорее всего, и какие-то еще инструменты.

Его лицо покрыто пылью, но даже сквозь грязь проступают четкие, мужественные черты. Лицо красивое, но суровое. Высокие скулы, прямой нос, четко очерченные губы. Глаза — серые, едва ли не металлические, внимательные и острые. Короткие темные волосы взъерошены зябким ветром. Глаза цепко осматривают окрестности. Он не смотрит долго на меня, словно до меня и дела нет. Но он следит за мной даже краем зрения. Я это замечаю, когда шагаю вперёд. Он тут же замирает и переводит