Халазия, или на Земле тоже можно жить - Tommy Glub

Я замираю. Задерживаю дыхание, боязливо прижимаясь к мужчине. Сердце колотится так громко, что мне кажется, его слышно даже через ветки. Я не хочу умирать. Не сейчас. Я прошла слишком много, не для того, чтобы сейчас меня уничтожил дрон.

— В округе не найдено живых организмов, — раздаётся механический голос, холодный и безразличный.

Я стараюсь дышать через нос, почти не шевелясь, чтобы не выдать нас. Дрон уходит дальше, гул постепенно стихает.

— Капсула-1 третьей орбитальной станции “Халазия” подлежит уничтожению, — продолжает голос.

И через мгновение раздаётся взрыв.

Я вздрагиваю и сжимаюсь. Волна горячего воздуха прокатывается по земле, тяжело оглушает. Лёгкие будто забывают, как дышать, и мне приходится закрыть глаза, чтобы прогнать панику.

В голове звенит. Я трясу головой, машинально цепляясь за плечи старшего. Его крепкие руки держат меня и ни на секунду не выпустил, прижимая сильнее к себе. И тут в сознании всплывает одна мысль, обжигающая тревогой: брат.

— Чёрт… — вырывается из моих губ шёпотом. — О нет… Что, если он не выбрался? Что, если они посчитали его мёртвым? Божечки… — шепчу дрожащими губами. — Дьявольская “Халазия”, ты ответишь… Ответишь за всё, — прижавшись к мощной груди, я заплакала, шепча проклятия и через слово слыша обоих незнакомцев:

— Сейчас ты меня слезами ещё зальёшь, — недовольно бурчит старший, бросая на меня тяжёлый взгляд. Его голос резкий, но в нём нет настоящей злости, скорее усталость.

— А мне нравится, что она говорит, — спокойно отзывается младший, усмехнувшись уголками губ. — Это значит, что и там есть адекватные. И без чипов, как она.

— Мне тоже нравится, — нехотя соглашается старший, приподнимая меня чуть выше, чтобы перехватить удобнее. — Но это слабая и беззащитная девочка, с которой мало спроса.

Его шаги глухо отдаются в земле, когда он выходит из импровизированного укрытия. Он вдруг замирает, слегка наклоняя голову, как хищник, принюхивается и прислушивается.

— Мы близко, — произносит он, низко и уверенно. — Надеюсь, они не были над деревней.

— Я тоже, — соглашается младший, на мгновение нахмурившись. — Надеюсь, больше никто не планирует сюда сбрасываться. А то нам гости не нужны.

Он вдруг бросает взгляд на меня:

— Девочка, кто-то будет тебя искать?

— Нет, — шепчу я, всхлипывая. — Меня специально выкинули со станции.

Мои слова звучат слабым эхом на фоне их шагов. Я чуть приоткрываю глаза, чувствуя, как сердце болезненно сжимается. Мы снова идём. Вокруг всё тот же лес, густой, зелёный, давящий своей неизвестностью. Но старший говорит, что мы близко. Близко к чему? И как он это понял?

— Почему? Ты преступница? — спрашивает он, даже не оборачиваясь.

— Если быть преступницей — это просто родиться вторым ребёнком, то… да, — отвечаю я, чувствуя, как ком подкатывает к горлу.

Старший резко останавливается. Его взгляд пронзает меня сверху вниз, словно хочет понять всё до мельчайших деталей.

— Ты второй ребёнок у своей матери?

Я киваю, стараясь не отводить взгляд, хотя внутри всё дрожит.

— Что ж, я сочувствую тебе, — говорит он, наконец, мягче. — Видимо, тебе пришлось несладко.

— Я просто хочу жить… — шепчу я, едва сдерживая новые слёзы.

— Как и все мы, малышка, — вздыхает он с заметным сочувствием. — Как и все мы.

4 глава. Испытание доверием

Какое-то время мы идём молча. Лишь редкие хрусты веток под ногами и наше дыхание нарушают тишину. Мы путаемся в густых кустарниках, цепляемся за колючки, а потом снова прячемся — на этот раз не от дронов, а от резкого, прерывистого ветра. Он бьёт нас справа, словно хочет сбить с ног.

— Это ветер с Северного моря, — негромко объясняет старший, поправляя воротник и чуть плотнее прижимая меня к себе. Его голос звучит ровно, будто он привык к таким капризам природы.

Сначала я не понимаю, далеко ли это море. Но всё становится ясно, когда мы выходим к краю скал.

Вид поражает меня сильнее, чем небо и солнце ранее.

Перед нами раскинулось Северное море*. Его холодные, серые воды с пенными гребнями неутомимо разбиваются о скалы внизу. Волны накатываются одна за другой, с гулким, успокаивающим шумом, который одновременно завораживает и пугает своей силой.

Ветер здесь, действительно, пронизывающий. Он хлещет по лицу, острыми потоками обжигает кожу. Каждый вдох приносит с собой терпкий запах соли и свежих водорослей, такой сильный и насыщенный, что кажется, будто его можно потрогать.

Возможно, именно этот запах он тогда чувствовал.

Мужчины молчат. Я с трудом отрываю взгляд от серого горизонта. Это море кажется бесконечным. Оно словно поглощает пространство и время, оставляя только себя и это величественное ощущение одиночества.

Я не думала, что планета настолько… Большая.

Внизу, у самого края моря, виднеется крошечная деревня. Домики с покосившимися крышами стоят плотно, прижавшись друг к другу, словно боятся рассыпаться. Узкая улочка едва пробивается между ними, а из старых труб тянется тонкий, едва заметный дым. Он растворяется в низких свинцовых облаках, добавляя этому месту ещё больше серости.

Деревня выглядит безмолвной на фоне ревущего моря. Эти домики словно приросли к подножию скал, и кажется, будто люди искали здесь убежище много лет назад, надеясь спрятаться от чего-то, что осталось за горизонтом.

Я снова смотрю вдаль, туда, где серое небо сливается с мутной линией моря. Но яркое солнце, что ещё недавно грело, внезапно исчезает за облаками. Становится пасмурно, холодно, зябко. Мои пальцы на ногах непроизвольно сжимаются, будто это поможет согреться. Я, кстати, чувствую ноги. Просто они немного онемели и мне сложно ими двигать полноценно.

Я сильнее стискиваю его шею, вжимаюсь в его плечи. Холодный воздух жалит кожу, и я невольно касаюсь носом его тёплой шеи, прямо у уха. От этого становится чуть спокойнее. Я сглатываю, стараясь не издавать звука, когда он уверенно спрыгивает с одной скалы на другую.

— Держись крепче, маленькая обезьянка, — говорит он, остановившись на миг, чтобы перевести дух. В его голосе слышится странная смесь заботы и иронии. — Есть силы снова залезть мне на спину? Так я освобожу руки, и мы точно не свалимся вниз.

Я киваю, хотя внутри всё дрожит. Скала под нами слишком высокая, а земля внизу кажется такой далёкой, что от одного взгляда вниз перехватывает дыхание.

Он ждёт, пока я осторожно перебираюсь на его спину, держась как можно крепче. От него сейчас зависит всё. И моя жизнь — в том числе. И я знаю: если он оступится — ни у меня, ни у него не будет шанса выжить. Ни единого.

Мы просто грохнемся со скалы и разобьёмся прямо как эти волны внизу.