Чудик. Такая странная любовь - Катерина Пелевина

— Нет, не всё хорошо, но тебя не касается, — отвечаю грубо, как обычно, и ложусь на кровать, отвернувшись к стенке. Чувство тревоги не покидает сердце. Теперь я ещё сильнее его презираю. Или это не презрение. Я даже в чувствах порой разобраться не в состоянии. Но мне так обидно, что он это сказал. Так, блин, обидно…

— Илона, — слышится позади, и я чувствую, что Аврора подошла в упор и присела рядом. — Мы можем поговорить? Тебе плохо?

— Тебе что заняться больше нечем? Лучше обдумывай ночь, которую вы провели вместе с Громовым, — язвительно кидаю ей очередную гранату, а она буквально ложится на неё грудью.

— Я успела обдумать, поверь. Просто хочу убедиться, что с тобой всё хорошо. Если тебе хочется поговорить, давай сделаем это.

— Зачем? С какой стати тебе со мной разговаривать? Ты что подрабатываешь психологом?

— Нет, — хихикает она в ответ. — Просто твоей соседкой. Так нормально?

— Иди к себе, Аврора. Я правда не хочу разговаривать…

— Между вами с Даней что-то произошло? Мне показалось, я помешала, когда вошла…

О, да… Ты помешала мне его убить…

— Не важно. Я вообще не хочу о нём разговаривать…

— Боже, вы такие одинаковые… — смеётся она, коснувшись моей руки. — Если что, я вон там… Если вдруг нужно будет поговорить…

Я молчу, а она уходит. Плевать мне на её старания, если честно. Она мне никто. С какой стати вдруг мне с ней делиться?

Достаю телефон и вижу там его грёбанную подписку, которая уже четыре дня мозолит мне глаза. Ненавижу! Придурок рыжий! В чс. Вот так тебе, нахрен. Козлина чёртов!

Сама не замечаю, как приходит время завтрака. Но я, конечно же, не хочу идти… Только надо. В любом случае. Вижу Громова, который контролирует свою подружку, а сама стараюсь даже не смотреть в сторону этого жруна, который схавал всё, что только можно в этой столовой. Скоро начнёт есть людей, блин.

Только собираюсь отпить чай, как это рыжее чудовище устремляется в мою сторону.

— Стой, где стоишь! — рычу на него, пока он ещё не сел, и он замирает в метре от меня.

— Слушай, я сказал глупость. Я не собирался…

— Мне плевать. Иди на хер, ок? Что тебе нужно? Булку или хлеб с маслом? Хоть всё забирай, на! — толкаю ему свой поднос, на что он только приподнимает свою рыжую бровь наверх.

— Я ценю, конечно. Ещё никто не предлагал мне свою еду ещё до того, как я попрошу, но… Я реально не хотел тебя обижать, — плюхается он напротив, пока я делаю вид, что мне всё равно, но внутри меня, конечно же, творится настоящая война. — Сорвался из-за твоей издёвки и всё… Я тоже не железный человек…

— Ты самый гадкий и мерзкий человек, если хочешь знать. А теперь просто оставь меня в покое! — беру свой чай и начинаю уходить прочь оттуда, а он смотрит мне вслед. Но меня настолько бесит его поведение. Сначала говорит такое, потом притворяется золотым мальчиком. Ещё и пришёл в палату искать свою драгоценную, словно она без него не способна выжить. Но вон же… Сидят в облипку с Громовым. И как-то же выживает…

Ухожу за своими таблетками, встречаясь с Екатериной Андреевной взглядами.

— Илоночка… Ты совсем не ешь… — хмурится она, дав мне очередную дозу препарата. — Желудок так кончишь. И ещё у тебя же волосы такие красивые… Нужны витамины…

— Я не могу есть эту еду… Она несбалансированная… Я просто…

— Хочешь я привозить тебе буду? У меня есть с собой куриная грудка и овощи на пару. Дочка делает… Она у меня балетом занимается. Им тоже велят такую соблюдать…

Смотрю на неё и у меня чуть глаза не слезятся.

— Нет, не надо…

— Илоночка…

— Вы мне не мама, чтобы заботиться обо мне. Лучше дочери оставьте, — выдаю и ухожу оттуда… Запивая таблетки, чувствую себя размазанной. В комнату идти не хочу. Зато иду на улицу, чтобы подышать. В груди настоящее месиво. Больно и обидно… А ещё тоскливо до безумия. Я так хочу снова прикоснуться к маме. Почувствовать её тепло. Хотя бы немного с ней поговорить, но теперь она есть только на экране моего телефона… На заставке. На редких фото или видео. А больше её нигде нет…

Под шум листвы от прохладного ветра, смотрю на забор, сидя на лавке и думаю о том, как мне надоела моя жизнь. Настолько, что хочется уснуть вечным сном… Чтобы больше никакой боли, никаких воспоминаний и звонков… И неожиданно на мои плечи сзади ложится покрывало.

— Да что тебе нужно? — спрашиваю, озлобленно глядя на выныривающего из-за спины чудика.

— Замёрзнешь…

— Тебе-то что?!

— Ничего… Самка гепарда, успокойся, блин. Я просто хотел согреть. Вот и всё, — он вскидывает руки вверх и уходит, а я хочу испепелить его со спины взглядом, закутываясь в ткань. Возможно, это и было то, что мне нужно, но… Я всё ещё злюсь за его слова…

Потому что я ни разу никому не показывала нюдсы за донаты, но… Была близка к этому… Правда была. Наверное, если бы не Арсений, я бы дошла и до этого. Чтоб хотя бы как-то вылезти из долгов…

Сегодня у меня несколько реклам и ещё поступление товаров прямо сюда. Одна знакомая девочка, которая ходит на пункт выдачи, привозит мне их за небольшую плату. Всё проверяют, конечно, но разрешают, слава Богу… Иначе я бы точно уже свалила отсюда.

Сижу я на улице примерно час, пока окончательно не замерзаю. Только тогда иду обратно в палату и снова вижу в комнате Аврору.

— Ты не собираешься уходить? Я работать буду…

— Собираюсь… Не волнуйся, не буду тебе мешать, — отвечает она тихо, и я не выдерживаю.

— Почему ты такая?!

— Какая?

— Такая добренькая. Такая пушистая, блин! И он такой же!

— М-м-м… Я совсем не такая… Он — да. Возможно. Я — нет. Просто мы с тобой разные…

— Разные? Ага… Как кофе и голубиный помёт! — отвечаю я, на что она снова издаёт смешок.

— Послушай… Даня реально переживает. Я так понимаю, он что-то ляпнул? У него язык без костей… Он такой сам по себе. Не обижайся на него. Он точно не хотел тебя обидеть…

— Тебе-то откуда знать? Что ты о нём вообще знаешь? Вы знакомы пять дней!

— Ну и что? Я просто знаю… Вот и всё, — уверенно заявляет она.

— Ладно, я буду работать, — тут же начинаю рыться в тумбочке, готовить всё. В том числе… Освещение и так далее. А Аврора смотрит