Русская жена Горца. Развода не будет - Ольга Дашкова

— Иногда, — признаюсь. — Там другая жизнь. Размеренная, простая.

— А почему не вернулся?

— Бизнес здесь. Деньги здесь.

Полина кивает, но в глазах читаю понимание. Она не осуждает, не читает лекции о том, что деньги не главное. Просто понимает. В кафе заказываю национальные блюда, объясняю, что это и как едят. Она пробует все с любопытством ребенка, хвалит, смеется над своими неловкими попытками есть руками.

— У вас принято есть руками? — спрашивает, слизывая с пальца соус.

От этого невинного жеста у меня темнеет в глазах. Хочу взять ее руку, облизать каждый палец. Хочу поцеловать эти губы, почувствовать ее вкус. Что вообще со мной такое? Это нормально?

— В горах многое едят руками, — отвечаю хрипло. — Это традиция.

Полина кивает и продолжает есть, не подозревая, какие мысли роятся в моей голове.

После обеда едем в горы. Показываю ей водопад, древнее селение, смотровую площадку с видом на Каспий. Она восхищается всем: и величественными пиками, и крошечными цветами у дороги. Чистота ее восторга завораживает, я никогда не встречал таких женщин.

— Как красиво, — шепчет, стоя на краю обрыва. — Такого я никогда не видела.

Ветер треплет ее светлые волосы, Полина зажмуривается от удовольствия. Я стою рядом и думаю о том, что готов каждый день приводить ее сюда, лишь бы видеть это выражение лица.

— Полина, — говорю, — а что тебя ждет в Москве?

Она открывает глаза, и в них снова появляется грусть.

— Работа. Пустая квартира. Обычная жизнь.

— Семья? Муж?

— Нет, — качает головой. — Никого нет, даже парня.

Хорошо. Очень хорошо.

— Что тебя держит там?

— Не знаю, — задумывается. — Привычка, наверное. А что меня может держать здесь?

Я. Я могу тебя держать. Но говорю другое:

— Красота. Покой. Другая жизнь.

— Да, — соглашается она мечтательно. — Здесь хорошо. Здесь можно дышать.

На обратном пути Полина засыпает в машине. Голова откинута на подголовник, ресницы отбрасывают тени на светлую кожу, такая беззащитная, доверчивая. Останавливаюсь у обочины и просто смотрю на нее.

Она будет моей. Не просто на одну ночь, как другие. Навсегда. Я заберу ее из серой жизни, привезу в горы, сделаю своей женой. Подарю ей мир, в котором она будет счастлива. А себе подарю ее. Эту чистоту, эту искренность, эту способную радоваться простым вещам девушку.

Когда подъезжаем к гостинице, она просыпается и смущенно извиняется.

— Прости, наверное, я плохая компания...

— Ты прекрасная компания, Полина.

Девушка смотрит на меня странным взглядом.

— Мирлан, а можно вопрос?

— Конечно.

— Зачем ты все это делаешь? Тратишь время, показываешь город... Я же просто туристка. Незнакомая девушка.

Хороший вопрос. Честный ответ ее напугает. А я не хочу ее пугать. Пока.

— Мне нравится твоя компания, — говорю. — И мне нравится видеть твои глаза, когда ты радуешься.

Полина краснеет и опускает взгляд.

— Полина, — наклоняюсь к ней, — завтра увидимся?

— Я не знаю... может, я тебе уже надоела...

— Нет, — мой голос звучит резче, чем хотелось бы. — Не надоела, не говори глупостей.

Девушка вздрагивает от моего тона, и я понимаю, что показал слишком много. Кавказская кровь, собственнический инстинкт. Надо быть осторожнее.

— Извини, — говорю мягче. — Просто мне очень хочется видеть тебя еще.

Она кивает, все еще смущенная.

— Хорошо. Завтра.

Выхожу, открываю ей дверь, помогаю выйти. Касаюсь руки и чувствую, как бьется пульс у нее на запястье. Частый, как у испуганной птички. Но она не убирает руку.

— Спокойной ночи, Полина.

— Спокойной ночи, Мирлан.

Смотрю, как она входит в гостиницу, и принимаю окончательное решение.

Она станет моей женой. Я заберу ее отсюда, увезу в горы, сделаю матерью моих детей. Она будет принадлежать только мне.

И пусть только кто-нибудь попробует встать у меня на пути.

Глава 6

Полина

Всего три дня. Три дня — и мир изменился до неузнаваемости.

Каждое утро я просыпаюсь с замиранием сердца, зная, что сейчас зазвонит телефон. И когда раздается его голос — низкий, бархатный, с мелодичным акцентом, — я улыбаюсь, еще не успев до конца проснуться.

— Полина, доброе утро. Готова к новым приключениям?

И я всегда была готова. Готова следовать за ним куда угодно: в горы, в старинные села, в места, где дышится так легко, что кажется, будто всю прежнюю жизнь я задыхалась.

Вчера мы ездили к водопадам. Мирлан вел меня по горной тропе, придерживая за руку на скользких камнях, и я чувствовала себя героиней сказки. Его ладонь была теплой и сильной, и от этого прикосновения по телу разливалось странное тепло.

— Осторожно, здесь камни мокрые, — говорил он, обнимая меня за талию, пока мы спускались к водопаду.

А я трепетала от его близости, от запаха дорогого парфюма, смешанного с чистым горным воздухом. От того, как он смотрел на меня — словно я самое дорогое, что есть в его мире.

Мы сидели у водопада на теплых камнях, слушали шум воды, Мирлан рассказывал о своем детстве. О том, как он приезжал сюда с отцом и учился плавать в ледяной горной воде.

— А ты не боялся? — спросила я, глядя на бурлящий поток.

— Горцы не должны бояться, — серьезно ответил он. — Мой отец говорил: «Страх — это роскошь, которую мужчина не может себе позволить».

— А женщина может?

Он долго смотрел на меня.

— Женщина может позволить себе все. Если рядом с ней настоящий мужчина.

От этих слов у меня перехватило дыхание. В его голосе была такая уверенность, такая сила, что хотелось прижаться к нему и полностью довериться.

А до этого мы ездили в древний аул высоко в горах. Узкие улочки, каменные дома, где каждый камень помнит столетия. Мирлан показывал мне старинные мечети, рассказывал легенды и предания.

— Здесь жили мои предки, — говорил он, останавливаясь у развалин древней башни. — Видишь эти камни? Их укладывали мои прапрадеды. Каждый камень — это часть истории рода Богаевых.

Он говорил с такой гордостью, что я почувствовала себя причастной к чему-то великому и вечному. В Москве у меня не было корней, не было истории. А здесь, рядом с ним, я словно обрела почву под ногами.

— А что означает твоя фамилия? — спросила я.

— Богаев — это «дарованный Богом», — улыбнулся он. — Мой дед говорил, что наш род особенный. Что мы умеем любить только один раз, но на всю жизнь.

От этих слов сердце забилось чаще, но я тогда не поняла, почему он мне это рассказывает.

А сегодня утром мы поднялись на самую высокую смотровую площадку. У наших ног лежал весь Дагестан — горы, долины, далекое море, сверкающее на солнце. Красота была такая,