Русская жена Горца. Развода не будет - Ольга Дашкова

Понимаю, что он прав. Все остальное действительно неважно. Важно только то, что я наконец-то дома. В объятиях мужчины, который смотрит на меня как на чудо.

Завтра начнется новая жизнь. Наша жизнь. А сегодня — последняя ночь Полины Шуваловой. Завтра я стану кем-то другим.

Завтра я стану его.

Почему я тогда не послушала голос здравого смысла? Не знаю, я бы все равно поступила бы так, как поступила, и случилось бы то, что случилось.

Глава 7

Полина

Дом Мирлана поразил меня с первого взгляда. Двухэтажное здание из светлого камня, с резными балконами и широкой террасой, с которой открывается вид на всю долину. Во дворе фонтан, сад с розами и виноградом. Красиво, богато, очень впечатляюще.

— Добро пожаловать домой, — говорит Мирлан, помогая мне выйти из машины.

Дом. Это слово отзывается теплом в груди. После смерти родителей и тети у меня не было дома. Была квартира, жилье, крыша над головой. А дома не было. Но когда тяжелые резные двери открываются, и я делаю первый шаг через порог, понимаю, что радовалась я рано.

В просторном холле с высокими потолками и коврами нас ждут две женщины. И от одного их взгляда у меня холодеет сердце.

Старшая — лет шестидесяти, с седыми волосами, собранными в строгий пучок, в дорогом темном платье. Держится прямо, с достоинством. Наверное, в молодости была красивой. Но глаза... холодные, изучающие, недовольные.

Вторая помоложе, может быть, моя ровесница, очень красивая. Темные волосы волнами до плеч, большие глаза, точеные черты лица. Одета безупречно — дизайнерский костюм, дорогие украшения. Но улыбка... фальшивая и наигранная.

— Мама, Амина, познакомьтесь, — Мирлан кладет руку мне на плечо. — Это Полина.

Пауза тянется мучительно долго. Пожилая женщина оценивающе осматривает меня с ног до головы. Мое простое летнее платье, недорогие туфли, скромные серьги. И я чувствую себя нищенкой на балу.

— Мама, — настойчиво повторяет Мирлан, — это Полина. Моя невеста.

— Зулейха Магомедовна, — наконец представляется женщина, и в ее голосе слышится сталь. — Мать Мирлана.

Она не протягивает руку. Не улыбается. Просто смотрит, и в этом взгляде читается ясный посыл: «Ты здесь чужая».

— А я Амина, — девушка делает шаг вперед, протягивает руку с идеальным маникюром. — Младшая сестра этого здоровяка. Очень рада знакомству!

Голос сладкий, как мед. Но когда я пожимаю ей руку, Амина сжимает мои пальцы чуть сильнее, чем нужно. Предупреждение.

— Полина Шувалова, — представляюсь, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Очень приятно.

— Шувалова, — повторяет Зулейха-ханым, и фамилия в ее устах звучит как страшный диагноз. — Русская.

— Да, из Москвы, — киваю.

— Понятно.

Эти слова говорят больше, чем длинная речь. «Понятно» — значит, все мои опасения подтвердились. Ты не наша. Ты не подходишь. Ты ошибка.

— Мама, — Мирлан чувствует напряжение и делает шаг ближе ко мне, — Полина очень хорошая девушка. Умная, добрая...

— Я уверена, — сухо отвечает Зулейха-ханым. — Но, сынок, нам нужно поговорить. Наедине.

— Позже, — твердо говорит Мирлан. — Сначала покажу Полине дом.

— Конечно! — Амина театрально хлопает в ладоши. — Давайте я проведу экскурсию! Мирлан, тебе же нужно позвонить Рустаму, помнишь? По тому делу.

Мирлан колеблется. Видно, что дело действительно важное, но он не хочет оставлять меня одну.

— Иди, — говорю я, стараясь улыбнуться. — Амина покажет мне дом.

— Ты уверена?

— Конечно! Мы же теперь родственницы, — щебечет Амина, берет меня под руку. — Правда, Полиночка?

Полиночка. Это уменьшительное имя звучит как издевательство. Мирлан уходит в кабинет, и я остаюсь с двумя женщинами, которые смотрят на меня как на врага.

— Ну что ж, — Амина не отпускает мою руку, — начнем с гостиной.

Дом действительно роскошный. Просторные комнаты, антикварная мебель, персидские ковры, картины в золоченых рамах. Все дышит достатком и хорошим вкусом.

— Видишь этот ковер? — показывает Амина на огромный ковер с замысловатым узором. — Его ткали полгода. Стоит как машина. А вот эти картины — работы местных художников. Мирлан очень ценит искусство нашего народа.

Киваю, стараясь запомнить каждую деталь. Хочу понравиться, вписаться, стать своей. Но чувствую — это невозможно.

— А это портрет отца Мирлана, — Зулейха-ханым останавливается у большой картины в позолоченной раме. — Рустам Богаев. Уважаемый человек был.

На портрете мужчина лет сорока пяти с благородным лицом и умными глазами. Похож на Мирлана, но мягче и добрее.

— Он был горцем до мозга костей, — продолжает Зулейха-ханым, глядя на меня. — Чтил традиции, уважал предков. И жену выбрал из своего народа. Правильно выбрал.

Намек понятен. Я опускаю глаза.

— Мама была первой красавицей, — подхватывает Амина, — из очень уважаемой семьи. Дед ее был имамом, прадед — военачальником. Корни, понимаешь, Полиночка?

— Понимаю, — шепчу.

— А у вас какие корни? — прямо спрашивает Зулейха-ханым.

— Мои родители... они умерли. Когда мне было семнадцать.

— Сочувствую, — сухо говорит она. — А кем работали?

— Мама была медсестрой, папа — механиком.

Повисает тяжелая пауза. Медсестра и механик. Для этого дома, этой семьи я никто.

— Понятно, — снова произносит Зулейха-ханым свое убийственное «понятно».

Мы проходим в столовую, там стоит огромный стол на двадцать персон, хрустальная люстра, мебель с дорогой посудой.

— Здесь мы принимаем гостей, — объясняет Амина. — У нас часто бывают уважаемые люди. Депутаты, бизнесмены, духовенство. Конечно, хозяйка дома должна уметь принимать таких гостей.

— Должна знать этикет, — добавляет Зулейха-ханым. — Уметь поддержать разговор на нужные темы. Знать наши обычаи. А главное — понимать, какое место она занимает.

— Какое место? — я не понимаю.

— Место жены уважаемого человека, — медленно произносит она. — Это огромная ответственность. Жена — это лицо семьи. Ее поведение отражается на репутации мужа.

Чувствую, как краснею. Они считают меня недостойной. Слишком простой, слишком неопытной для их семьи. Слишком другой.

— Но главное, — Амина наклоняется ближе и понижает голос, — жена должна понимать традиции. Наши традиции. А ты их понимаешь, Полиночка?

— Я... я учусь. Мирлан рассказывает...

— Мирлан мужчина, — перебивает Зулейха-ханым. — Он многого не знает о женских обязанностях. Например, знаете ли вы, что жена должна служить не только мужу, но и его матери? Что я в этом доме главная женщина, пока жива?

— Знаю, — киваю, хотя сердце сжимается.

— И что жена должна родить сыновей? Продолжить род Богаевых?

— Да.

— И что, если она не справляется со своими обязанностями, муж имеет право взять вторую жену?

Эти слова бьют как пощечина. Вторую жену. О таком Мирлан не рассказывал.

— Вижу, удивилась, — усмехается Амина. — А что думала? Что любовь — это главное? Здесь главное — семья, продолжение рода, традиции.

— Амина, хватит, — раздается голос Мирлана. Он стоит в дверях столовой, и лицо у него мрачное. Видно, что слышал последние слова сестры.

— Что хватит? — невинно спрашивает она. — Я