Пышка. Скандал для миллиардера - Айрин Лакс

class="p1">— Вот так, — выдыхает он, начиная двигать пальцами в четком ритме. — Вот так, сладкая. Привыкай. Сейчас растяну твою дырочку под болт…

Глава 8

Олеся

Нужно что-то делать. Немедленно.

Мысли заметались в голове, как угорелые.

Кажется, я поняла, у миллиардера Хасанова фляга посвистывает.

Он живет в полной вседозволенности и считает, что ему можно — все!

Захотел — потребовал заселения.

Захотел — прижал хозяйку в душе…

Захотел и… вот-вот член всадит!

И до чего красивый, гад, низ живота ноет от предвкушения, от его наглых, дерзких, но таких умелых пальцев.

Но нельзя. Нельзя так! Я же не вещь, не игрушка, не способ отработки морального ущерба!

— Хорошо, — выдыхаю я, пытаясь выровнять дыхание. — Я согласна.

Он замирает. Смотрит подозрительно.

— На что согласна?

В голове мелькнула идея.

Опасная, но… Как-то надо выбираться!

— На видео. На извинения. Но я все сама сделаю.

— Сама?! — он нависает надо мной, как грозная скала, как туча перед грозой.

Роняет ладони по обе стороны от меня.

В его глазах недоверие и насмешка.

— Да, — киваю я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Сама запишу. Сама скажу все, что нужно. Только не мешайте. И руки... — я сглатываю, — руки за голову.

Пауза. Он смотрит на меня долго, изучающе. Потом вдруг усмехается и медленно, очень медленно, поднимает руки и закладывает их за голову.

— Смотри, какая командирша, — хмыкает он. — Давай, удиви меня.

Я опускаюсь на колени.

Вода все еще капает с волос, стекает по лицу, по груди. Я стою перед ним на коленях, и это унизительно. Или нет? Я сама выбрала эту позицию.

— А говорила — не такая, — тянет он довольно, глядя на меня сверху вниз.

Его член под мокрыми шортами кажется еще больше!

— Я знал, что тебе мой болт понравится. Слюнки сразу пустила...

Фу, какой пошлый!

Я опустилась на колени совсем не для того, о чем он подумал.

Резко, со всей силы, я дергаю вниз шорты, бодаю его головой в солнечное сплетение.

Он сипло выдыхает, а я толкаю его изо всех сил!

Кавказец обалдел. Я вижу это по расширенным глазам за долю секунды до того, как он начинает падать.

Миллиардер Хасанов летит назад — красиво, почти кинематографично, раскинув руки. Его спина встречается с ограждением грядок, с теми самыми деревянными бортиками, которые я собственноручно сколачивала прошлой весной.

Доски жалобно скрипят.

Миллиардер врезается в них, теряет равновесие и заваливается прямо в грядки с тыквами!

Спину, наверное, стесал прилично.

Но мне не до жалости.

Я выскакиваю, хватаю полотенце, которое болтается на гвозде.

Вещи! Где мои вещи?!

Вспоминаю, что оставила чистое белье на лавке у входа в душ. Хватаю все в охапку — трусы, халат.

Даже не одеваясь, на ходу натягиваю халат на мокрое тело, прижимаю к груди остальное.

И бегу без оглядки.

В голове — ни единой мысли, только ноги сами несут.

Сзади слышен мат. Громкий, заковыристый, с кавказским акцентом.

— Леся! Стоять! Вернись, дура! Я тебя все равно найду! Отымею! Всюду! Между булок пристроюсь так, что сидеть не сможешь! — самое приличное, что он выдал.

К черту тебя, миллиардер озабоченный!

Боже, что творил?!

Как будто ему год никто секса не давал.

Я лечу через двор, перепрыгиваю через кота, который с удивленным «Мяу!» провожает меня взглядом.

Калитка — раз! — и я на деревенской улице.

Темно, фонарей нет, только луна светит.

Собаки лают где-то вдалеке. Ноги несут меня к центру, к единственному месту, где есть власть и защита.

К Пал Санычу!

Сразу за сельсоветом, зеленый забор, калитка высоченная.

Как добежала — не помню.

Ноги сами несли, сердце колотилось где-то в горле, перед глазами все плыло. Очнулась только когда поняла, что стою у ворот Пал Саныча и колочу по ним со всей дури.

— Пал Саныч! Пал Саныч, откройте! Срочно!

В одной руке — мухобойка. Та самая, длинная, пластиковая, которой я обычно половики на заборе выбиваю.

Стояла возле калитки, где я ее оставила…

Зачем я ее схватила?

Наверное, отбиваться от озабоченного миллиардера планировала. Глупо, конечно, но мозги в тот момент вообще не работали.

В другой руке — резиновый тапок. Один. Второй где-то по дороге потеряла.

Халат на голое тело накинут кое-как, пуговицы перепутаны. Волосы мокрые, растрепанные, прилипли к лицу.

Красота, нечего сказать.

Колочу в ворота, в калитку, в домофон!

— Откройте! Пал Саныч! Срочно!

Тишина. Потом динамик оживает.

— Кого черти принесли на ночь глядя? — голос недовольный, сонный и… женский.

Я замираю.

Секретарша Аня. Точно, ее голос. Та самая молоденькая фифа, которую Пал Саныч пристроил в администрацию «по-родственному».

Вот только никто из деревенских такой «родственницы» не знал.

Так и знала, что у них шуры-муры! Пока жена Пал Саныча на минеральных водах в Ессентуках, он эту шлендру тискает в их супружеской постели!

Шестьдесят лет ему и туда же — кобель!

— Аня, это Леська, — выдыхаю я. — Открой, дело срочное. К Пал Санычу надо.

— Чего? — в голосе раздражение. — Сейчас? С ума сошла?

— Открой, говорю!

Ворота пищат и приоткрываются. Я влетаю во двор, несусь к крыльцу. Дверь уже открыта, на пороге стоит Аня в коротком шелковом халатике, с растрепанными волосами и злым лицом.

— Ты чего ломишься? — шипит она. — Люди спят!

— Мне Пал Саныча надо!

— Ну надо, так заходи, раз приперлась, — она отступает, пропуская меня. — Только быстро. У нас тут... совещание! — сбрехала, дура.

— Плевать мне на ваши «совещания» в неглиже, у меня свои дела есть!

Влетаю в дом, в гостиную, и там застаю картину маслом: Пал Саныч в трусах и майке сидит на диване, на столе — недопитое вино, торт и фрукты. Невинная такая картина, если не знать, что его жена сейчас за тысячу километров.

Он поднимает на меня глаза. Сначала испуганно, потом, разглядев мой вид, начинает ухмыляться.

— Леська? Ты чего в таком виде? Мужиков пугать? Или приманивать?

Я выдыхаю и вываливаю все сразу:

— Хасанов ваш озабоченный! Домогается! В душ залез, пока я мылась! Голый! Приставал! Чуть не...

Пал Саныч моргает. Переглядывается с Аней, которая за моей спиной стоит. Потом снова смотрит на меня.

— И что? — спрашивает он спокойно.

— И что? — я дар речи теряю. — И ЧТО?!

— Ну, домогается, — пожимает он плечами. — И чего ты хочешь?

— Как чего? — я чувствую, как внутри закипает ярость. — Он преступление совершил! Домогательство! К нему ментов надо! Заявление писать!

Пал Саныч тяжело вздыхает, встает с дивана. Подходит ко мне вплотную, смотрит сверху вниз. Потом вдруг всплескивает руками и обращается к Ане, будто