Связанная с ним - Аврора Белль

— Это так, — сказала она воодушевленно. С любящей улыбкой глядя на Этторе, она наклонилась и поцеловала его в щеку, стирая пальцами остатки помады. — Я горжусь тобой.

Этторе лишь хмыкнул, улыбка женщины стала шире, прежде чем она встала и упорхнула. Меньше чем через минуту она вернулась с маленькой вазой в руках. Взяв микрофон, она попросила нас встать, и мы подчинились. Я остро ощущала, как рука Этторе обжигает поясницу, пока мы стояли в центре. Она объявила, что пора, вложила вазу мне в руку и отступила на безопасное расстояние, ожидая чуда.

Это была не моя традиция, поэтому я посмотрела на мужа за указаниями. Его рука с поясницы скользнула на бедро, когда он подошел ближе. Я подняла вазу, ожидая. Его рука присоединилась к моей, крепко сжимая сосуд.

Гости начали медленно хлопать. Аплодисменты нарастали. Раздались одобрительные возгласы. А потом начался настоящий шум. Мужчины топали ногами. Ладони хлопали по столам. Звенели столовые приборы. Слышались пронзительные свисты. И когда это ободрение стало оглушительным, я не смогла сдержать слабую улыбку, коснувшуюся губ.

— На счет три, — пробормотал он и начал считать: — Раз, два, три.

Мы одновременно швырнули стеклянную вазу на пол изо всех сил. Я ждала звона разбитого стекла, но с шоком наблюдала, как ваза подскочила, упала между нами и осталась совершенно невредимой.

О Боже.

Сердце замерло.

Серьезно?

Рев стих, сменившись тошнотворной тишиной. Я не могла не заметить одинокий, торжествующий смех. Как я могла не узнать его — это был смех моей сестры.

Это было официально. Вселенная издевалась над нами. Что касается дурных знамений, это было предельно ясно. Ноль осколков означало ноль лет вместе.

Я должна была ликовать, и все же я стояла там, чувствуя себя слегка оскорбленной. Быстрый взгляд на женщину-организатора заставил мой желудок сжаться — она была явно опустошена.

Тишина затянулась. Я взглянула на мужа и обнаружила, что он уже смотрит на меня. Его выражение было нечитаемым, но я чувствовала легкое разочарование. Не раздумывая, я вложила свою руку в его и крепко сжала. Я не отводила от него взгляда, когда подняла ногу в туфле на каблуке, прицелилась и с силой опустила её на вазу.

Звон разбивающегося стекла наполнил воздух. Я провернула подошву, демонстративно раздавливая его еще тщательнее.

Это не была моя традиция. Не было никакой уверенности в том, сколько лет суждено прожить в браке. Но я уважала этот жест. Людям нужна надежда. Без неё мы ничто.

Пальцы Этторе сжались на моей ладони. Мы стояли молча, но я чувствовала, что сказано было многое, особенно когда мой муж осторожно поднял свою большую ногу и наступил на уже треснувшее стекло перед нами, создавая еще больше осколков.

Я прикусила губу, чтобы скрыть улыбку.

Прошло мгновение, потом другое, и я не знаю, кто начал аплодировать, но знала одно. Судьба пошла к черту, мы сами создали свою судьбу.

Мой взгляд был прикован к мужчине рядом, сердце бешено колотилось.

Я почувствовала это задолго до того, как он двинулся.

О Боже.

Мне это было нужно.

Я жаждала этого.

Я отчаянно хотела снова вкусить его.

Когда он опустил лицо, я встала на цыпочки, встречая его на полпути. Он застонал мне в губы, вдыхая меня. Я выдохнула в его рот, выдыхая его. Я обхватила его грубую щеку и присосалась к нижней губе. Рука на пояснице опустилась ниже, и у меня начало пульсировать там, где не должно было пульсировать на публике.

Что в этом мужчине было такого, что заставляло меня желать его до безумия?

Некоторые говорят, что напряжение — это электрическая прелюдия.

Мы целовались, пока у обоих не перехватило дыхание, пока мы не одурели. Пока прелюдии стало недостаточно.

Голос Этторе проскрежетал:

— Мы уходим.

Я мечтательно кивнула.

Крепко сжимая мою руку, Этторе чуть ли не волоком потащил меня к заднему выходу, к ожидавшему лимузину, открыл дверь и втолкнул внутрь. Я споткнулась, ползая на дрожащих ногах, чтобы освободить ему место.

Этторе вошел, закрыл дверь, и машина сразу тронулась. Он откинулся на спинку, широко расставив ноги, провел рукой по волосам, прежде чем опустить обжигающий взгляд на меня, дергая за галстук. Он сорвал его, и его встревоженное рычание «Конфиденциальность» должно было меня напугать, но то, как сжалась моя киска, говорило об обратном. Когда перегородка между нами и водителем поднялась, он сузил глаза и дернул подбородком, и я сразу же поползла между его раздвинутых ног. Я не ждала указаний. Я знала, чего хочу. Мои неуклюжие пальцы возились с его ремнем, пока он расстегивал пуговицы рубашки.

Раньше у меня не было времени рассмотреть его, но в тот момент, когда он распахнул рубашку, мои пальцы замерли. Глядя на его тело, поцелованное солнцем, я хотела только одного — провести пальцами по каждой впадине и линии мускулистой груди. В отличие от немногих парней, с которыми я имела дело, у него была легкая дорожка волос на груди, которая тянулась вниз, мимо пупка, еще дальше, куда-то в гораздо более интересное место.

Господи.

Вне всякого сомнения.

Это было тело настоящего мужчины.

Лишь когда мой взгляд скользнул по покрасневшей повязке на его плече, я ощутила короткий укол вины.

Этторе не понравилась моя внезапная перемена настроения. Нетерпеливый, он слегка отшвырнул мои руки и потянулся к своему ремню, быстро расстегивая его. Ловкие пальцы опустили молнию. Он развел полы черных брюк, залез внутрь и вытащил его. Его толстый, угрожающе выглядящий член вырвался на свободу, и мои губы приоткрылись.

У меня потекли слюнки при одном виде его. Словно прочитав мои мысли, он погладил меня по макушке, пропустил волосы между пальцами и слегка дернул, заставив меня вскрикнуть.

Держа меня за волосы, он потянул достаточно сильно, чтобы я вытянула шею, обнажая горло, а затем прислонился своим лбом к моему:

— Ты сказала, что тебе жаль. Ты это имела в виду?

Мое лицо исказилось:

— Да. Мне жаль.