Связанная с ним - Аврора Белль

Его лицо потемнело. Губы скривились. Затем он прижал приоткрытые губы к моему горлу и прошептал:

— Докажи.

Резким движением я подалась вперед, склоняясь над его пульсирующим членом. Я опустила лицо, пока головка его члена не коснулась моих губ. Я широко открыла рот, скользнула по нему и начала сосать.

Это было странно. Его кожа была горячей, но гладкой. Он был на вкус чистым, но слегка соленым. Тихий звук женского удовлетворения вырвался у меня, когда я быстро пристрастилась к нему, притираясь к его паху, как истосковавшаяся нимфоманка.

Он издал шипящий вдох, когда я начала двигать головой, вбирая в себя столько, сколько могла. Его брови опустились, губы сжались, когда он внимательно наблюдал, как я отчаянно сосала его член на заднем сиденье лимузина в нашу катастрофическую брачную ночь. На коленях, с маленькой рукой, обхватившей его толстую длину, я слегка дергала, пытаясь взять его целиком, но давилась, пока нити слюны не покрыли его напряженный, твердый как скала член.

Моему мужу, похоже, это понравилось, потому что, пока я пыхтела и задыхалась, отчаянно стараясь вздохнуть, он качнул бедрами, заталкивая больше себя мне в горло, пока мое лицо не покраснело от удушья.

Я приняла его. Осмелюсь сказать, часть меня даже наслаждалась тем, что меня используют таким образом. И когда он отстранился, а я сидела там, разинув рот и хватая ртом воздух, он поднял меня на дрожащих ногах, залез под платье, стянул трусики и усадил себе на колени. Мои колени были по бокам его бедер, тут было не до скромности — он задрал мою юбку и нашел мою плачущую киску. Взяв свой член в руку, он провел головкой по моим влажным складкам, и когда убедился, что я готова не меньше него, он направил нас и взял мои бедра в свои большие ладони. Я положила одну руку ему на живот, а другую на здоровое плечо. Затем, когда кончик его члена коснулся моего нуждающегося отверстия, он посмотрел мне прямо в глаза и пробормотал: — Тебе придется умолять куда старательнее.

Он потянул меня вниз, одновременно подбрасывая бедра вверх. Он заполнил меня так, как никогда раньше, и я вскрикнула от шока, тяжело дыша, оседая на него и прижимаясь лбом к его лбу. А потом он начал трахать меня. Его бедра двигались безжалостно, и я могла только скулить, как сучка в течке, и держаться за него.

Он был зол, я это чувствовала. Ему это было нужно, и я дала ему это как компенсацию.

Его рука нырнула под юбку. Грубо он схватил меня там, где ягодицы встречаются с бедром, и сжал так сильно, что я поморщилась. Непристойные звуки секса, влажное хлюпанье и хлопки кожи о кожу эхом разносились по тенистому пространству, и когда я закрыла глаза, лёгкий шлепок заставил меня вздрогнуть.

Его глаза впились в мои. Он говорил сквозь зубы:

— Не смей, черт возьми, закрывать глаза. Я не позволю тебе воображать, что я кто-то другой. Я хочу, чтобы ты видела всё. Видела меня. Смотрела, что я с тобой делаю. Ненавидела меня за это.

Моя киска затрепетала, а затем запульсировала. Этторе Скала трахал меня, как шлюху в переулке за баром, и мне это нравилось.

Его дикие глаза буравили мои, пока его бедра врезались в меня самым грубым образом.

Шлепок. — Ты действительно, — шлепок, — должна была, — шлепок, — убить меня, topolina (мышка). — Шлепок, шлепок, шлепок.

О Боже. Это было так горячо. Что со мной не так?

Чем грубее он становился, тем приятнее это было. Голова шла кругом.

Его хриплый голос прорезал этот лихорадочный сон:

— Ты принадлежишь мне, Виттория. Теперь я владею тобой. Я могу делать с тобой что хочу, и никому не будет дела. Ты же понимаешь, что это значит, правда? — Он сделал паузу для драматического эффекта, и, ненавижу это признавать, но, возможно, это сработало, когда я услышала его ледяные слова: — Ты попала.

Этторе припечатал грубый поцелуй к моим губам, пустил в ход зубы и укусил меня. Удерживал меня так, пока неистово входил в мое нежное тело. Ослабев, я давила на его грудь и стонала, жаждая чего-то, что назревало внутри.

Он мрачно рассмеялся, потянув меня за бедра вниз, пока основание его члена не коснулось моей больной, измученной киски. Мои губы приоткрылись, а взгляд стал отсутствующим. Я была растянута до предела, полна им. Затем он сжал мои бедра в своих огромных ладонях и начал двигаться вперед-назад, перетаскивая меня по своим коленям, и я была вынуждена двигаться на нем.

Я громко застонала:

— О Боже.

— Тсс, — он поднял руку, проводя пальцами по моей щеке. — Нет, детка. Не надо. Не молись сейчас. Ты правда хочешь, чтобы Он видел тебя такой? — Его пальцы сжали мой подбородок, удерживая, пока он наказывал меня еще одним жестоким и сокрушительным поцелуем. — Принимаешь это по-жесткому, как маленькая хорошая шлюшка?

Я не могла ничего с этим поделать. Моя киска сжалась вокруг него. Я с трепетом наблюдала, как он закрыл глаза, подняв голову к небесам с мученическим выражением. Его губы приоткрылись, глаза подернулись дымкой, и Иисус Христос, я была уверена: Этторе Скала — самый красивый мужчина в мире.

Он использовал меня, холодно, безжалостно. И я хотела, чтобы он использовал меня.

Этторе отпустил мое бедро и сунул руку между моих ног. Будучи опытным мужчиной, он легко нашел мой клитор и начал очерчивать его подушечкой большого пальца. Мой живот натянулся, пока я терлась о него в поисках кусочка рая. Он надавил сильнее, и я стала тереться быстрее. Я чувствовала себя странно. Легкость в голове, но в остальном теле — тяжесть. Разряды электричества бегали вверх и вниз по позвоночнику. Мое дыхание стало тяжелым, а потом я начала задыхаться. Всё туже и туже моя киска сжималась вокруг него, а он наблюдал за мной, всматриваясь в лицо. Он тер быстрее, и я почувствовала, как падаю. Дыхание сбилось, зрение затуманилось, спина напряглась, а затем я сорвалась со скалы.