Мой развод. История болезни - Лера Корсика

Вместо этого я села на скамейку в сквере, через дорогу от нашего дома. Отсюда были видны окна квартиры. Свет горел только в детской. В спальне было темно.

Я смотрела на эти окна и чувствовала, как внутри что-то рушится. Медленно, с хрустом, как лед под ногами весной.

Мне вспомнился наш разговор утром. То, как он кричал, как сжимал кулаки. Как обвинял меня в том, что я «отупела», «запустила себя», «сижу на шее».

Он никогда так со мной не разговаривал. Никогда.

Раньше он был нежным, заботливым. Он говорил, что я — его главная опора, что он ценит то, что я сижу с Варей, что я создаю ему тыл. А сегодня...

Сегодня он смотрел на меня с ненавистью. Как на врага.

Я потерла лицо ладонями. Надо было что-то решать. Так дальше жить нельзя. Нельзя делать вид, что ничего не происходит. Нельзя каждую ночь лежать с открытыми глазами и слушать его дыхание, гадая, с где он был сегодня.

Но что делать? Уйти? Развестись? С Варей? Куда? К маме? А если я ошибаюсь? Если Лена действительно обозналась, а я все разрушу из-за своей дурацкой ревности?

Телефон пиликнул. Сообщение от Димы.

«Ты где? Варя проснулась, плачет. Я ей бутер сделал, не ест. Приходи скорее».

Я усмехнулась. Не «ты как?», не «прости, что накричал». Просто — «приходи скорее, я не справляюсь с ребенком».

Я встала. Надо идти. Ради Вари.

Перешла дорогу, поднялась в лифте. Открыла дверь своим ключом.

В прихожей было темно. Из кухни доносился плач — Варя сидела на стульчике, размазывала слезы по щекам, перед ней стояла пустая тарелка, еда валялась по всей кухне.

Дима стоял у окна, скрестив руки на груди. Увидел меня — лицо напряженное.

— Наконец-то, — бросил он. — Гулять изволили?

Я не ответила. Прошла к дочке, взяла на руки.

— Мама пришла, — прошептала я, прижимая ее к себе. — Мама здесь. Не плачь.

Варя обхватила меня за шею, уткнулась носом в плечо. Всхлипнула раз, другой, и затихла.

— Я спать хочу, — прошептала она.

— Пойдем, я уложу.

Я взяла ее на руки, понесла в детскую. Дима шагнул было следом, но я остановила.

— Не надо, — сказала я, не оборачиваясь. — Я сама.

Он замер. Я слышала его дыхание за спиной. Он хотел что-то сказать, но я не дала.

— Потом поговорим, — бросила я через плечо. — Не при Варе.

Глава 9

Я уложила дочку, почитала сказку, посидела рядом, пока она не заснула. Маленькая ручка сжимала мой палец, дыхание было ровным и спокойным.

Когда я вышла из детской, Дима сидел на кухне. Перед ним стояла кружка с чаем. Остывшим, недопитым.

— Садись, — сказал он.

Я села напротив.

Мы молчали. Я смотрела на него, он — в стол. Под глазами залегли тени, в уголке губ застыла жесткая, горькая складка от кривой ухмылки.

— Полина, — начал он, — я... может, погорячился утром.

Я молчала.

— На работе запарка, пациентка эта, я не выспался, а тут ты с допросами... — он провел рукой по лицу. — Сорвался. Не надо было.

— Ты мне наговорил гадостей, — сказала я тихо. — Сказал, что я отупела. Что запустила себя. Что сижу на шее.

— Я погорячился, — повторил он.

— А Лена? — я смотрела ему в глаза. — Она тоже погорячилась? Когда увидела тебя в ресторане с женщиной?

Дима дернулся. Взгляд метнулся в сторону.

— Я же сказал, она обозналась.

— Дима, — я старалась говорить спокойно, хотя внутри все дрожало, — посмотри на меня.

Он поднял глаза. В них было что-то — не знаю, что. Вина? Усталость?

— Если ты мне скажешь правду, — сказала я, — я... я не знаю, что я сделаю. Но я хотя бы буду знать. Я не могу больше жить в неведении. Не могу каждую ночь гадать, где ты был и с кем.

— Я был на работе, — сказал он, раздражаясь. — С командой.

— Ты врешь, — я покачала головой. — Я знаю, что ты врешь. Я чувствую.

— Что ты чувствуешь?! — он резко поднялся, стул отъехал назад. — Что за бред? Ну ты же у меня вменяемая, а не какая-нибудь ревнивая истеричка, которая хочет меня в чем-то уличить!

— Тогда докажи! — я тоже встала. — Скажи, где ты был вчера в девять вечера. Кто может подтвердить? Коллеги? Назови их. Я им позвоню.

Дима замер.

— Ты что, проверять меня будешь? — его голос стал тихим, опасным.

— А ты дашь мне их номера?

Мы смотрели друг на друга. В его глазах я видела злость, но под злостью было что-то еще. Что-то, что он отчаянно пытался спрятать.

— Знаешь что, — он отступил на шаг, — делай что хочешь. Я спать.

Он развернулся и вышел из кухни. Через минуту я услышала, как хлопнула дверь спальни.

Я осталась сидеть. Одна. С остывшим чаем и пустотой внутри.

Ночь я почти не спала.

Лежала на диване в гостиной, смотрела в потолок и перебирала в голове все, что случилось за последние сутки. Ирка эта внесла сумбур с утра. Дима со следом помады. Лена и ресторан. Алена с двумя чашками.

Слова складывались в картину, но я отказывалась в нее верить.

Не может быть. Не с Аленой. Не с сестрой.

Я вспоминала детство. Как мы с ней играли в куклы, как она таскалась за мной хвостиком, как я защищала ее от мальчишек во дворе. Как мы делились секретами, как плакали вместе, когда умер наш хомяк. Как она прибежала ко мне, когда у нее случился первый разрыв с парнем, и я обнимала ее и говорила, что все будет хорошо.

Мы сестры. Мы родные люди.

Она не могла. Не могла!

Но тогда почему она так нервничала? Почему убрала чашку? Почему не смотрела мне в глаза?

Я перевернулась на другой бок. В окно светила луна, холодная и равнодушная.

Может быть, Лена права. Может быть, я просто боюсь признать очевидное?

Утром я встала разбитая. Голова гудела, глаза слипались, но надо было собирать Варю, кормить, одевать.

Дима уже ушел. На столе лежала записка: «Уехал по делам. Вернусь вечером».

Я усмехнулась. По делам. Конечно, по делам.

Варя капризничала с утра — видно, чувствовала мое состояние. Я с трудом усадила ее завтракать, сама только пила кофе, глядя в одну точку.

Телефон завибрировал. Лена.

— Как ты? — спросила она без приветствия.

— Никак, — честно ответила я.

— Полин, слушай, — голос у Лены был серьезный, собранный. — Я подумала. Если хочешь знать правду, есть один способ.