Безупречная - Анастасия Аристова

Я фыркнула:

— А я то думала, что ты все умеешь…

— Разочаровал? — в его голосе слышалась усмешка.

— Есть немного, — ответила я, лихо входя в поворот.

— Смотри, — он легонько сжал мои плечи. — Я могу и обидеться, пойдешь пешком.

— Кто ж тебя тогда будет слушать? — парировала я. — Ты же сам сказал — у меня талант.

— Ах, талант? — Ян притворно возмутился. — Это когда ты заглохла три раза подряд на ровном месте?

— Это была тренировка выдержки, — на полном серьёзе ответила я. — Для тебя. Чтобы ты не расслаблялся.

Он рассмеялся — звонко, открыто. Я тоже улыбнулась.

— Ладно, — он убрал руки с моих плеч, и переместил их ко мне на талию. — Давай дальше. Следующий поворот направо. Там грунтовка. И не бойся.

— Я ничего не боюсь.

— Знаю. Ты говорила.

Грунтовка вывела нас к огромному серому массиву.

Я сбросила газ. Замерла.

Город.

Не поселение. Не деревня. Настоящий город — многоэтажки, только заброшенные. Окна — чёрные, пустые, как глазницы. Кое-где стены обрушились, обнажая внутренности квартир, торчащие прутья арматуры.

— Что это? — прошептала я.

— Жили-были люди, — Ян спрыгнул с трайка, помог слезть мне. — До эпидемии здесь был город. Тысячи человек. Работали, растили детей, строили планы.

— А потом?

— Потом Спарта. Купола, — он пожал плечами. — Кого-то отправили в лагеря. Остальные… остальные остались здесь. Но не мне тебе рассказывать, ты и сама все знаешь.

Я медленно пошла вперед, задрав голову. Дома стояли плотно друг к другу, образуя колодцы дворов. На асфальте — трещины, сквозь которые пробивалась трава и деревья. У подъезда — детская коляска, перевернутая набок, заросшая плющом.

— Здесь кто-то жил, — сказала я, касаясь пальцами шершавой стены.

— Да, периодически здесь до сих пор бывают люди, те кого Спарта называет нелюдями. Но происходят зачистки, и место снова пустеет. — Ян шёл рядом, засунув руки в карманы. — Там, на пятом, — он кивнул на ближайшую пятиэтажку, — у кого-то была свадьба. Я нашёл фотографии. Там, — он махнул рукой в другой конец двора, — детский сад. Книжки раскраски до сих пор лежат.

— Ты всё здесь обошёл?

— Почти.

Я зашла в подъезд одной из пятиэтажек. Дверь — выбита, на стенах — граффити, старые, выцветшие. Кто-то написал “мы вернёмся”. Кто-то — “спасите”. Кто-то — просто матом.

Лифта не было — только черная шахта, уходящая вниз. Лестница — бетонная, с выщербленными ступенями.

— Поднимемся? — спросил Ян.

Я кивнула.

Мы поднялись на пятый этаж. Квартира была открыта — дверь сорвана с петель. Внутри — разруха: штукатурка осыпалась, обои висели клочьями. Но кое-что сохранилось. Книги на полке. Чашки в шкафу. Засохший цветок в горшке на подоконнике.

Я подошла к окну. Панорама города открывалась — серые коробки домов, уходящие к горизонту, поросшие лесом дворы, и далеко-далеко — белый купол Спарты.

— Там… — я указала на купол, — они живут. В безопасности.

— В тюрьме, — поправил Ян.

Я обернулась. Он стоял в дверях, прислонившись плечом к косяку.

— Они там не живут, существуют. Их жизнь еще хуже чем наша с тобой. Мы хотя бы знаем правду, они и этого лишены. — подошел ближе. — Мы свободны, хоть за нее и платим

— Чем?

— Жизнями, Эв, — ответил он просто. — Каждый год кого-то убивают. Патрули. Зачистки. Или просто — потому что оказался не в том месте, не в то время.

— Мне жаль, — тихо выдохнула я.

Он сжал мою ладонь.

***

Домой я вернулась, когда уже смеркалось.

Мама встретила меня у порога — встревоженная.

— Эвелин, — только и сказала она.

— Я в порядке, мам, — ответила я, проходя в свою комнату.

Я легла на кровать, закрыла глаза. Перед глазами стояли пустые окна, чёрные провалы квартир, где когда-то кипела жизнь.

И Ян. Который смотрел на меня так, будто я была чем-то большим, чем просто друг. Но возможно мне это лишь показалось.

Глава 6. У тебя глаза меняют цвет

Эвелин

Два месяца спустя

Мы снова были в городе — на этот раз на крыше одной из девятиэтажек. Ян сказал, что отсюда самый красивый закат.

Он не соврал.

Солнце опускалось за горизонт, окрашивая небо в багровый и золотой. Белый купол Спарты на западе полыхал, как огромный пожар.

— Ну как? — спросил Ян.

— Красиво, — честно ответила я.

— Только красиво?

— А что ты хочешь услышать? “О, Ян, ты гений, ты водишь меня в самые лучшие места”?

— Это было бы приятно.

— Не дождёшься. — Я улыбнулась.

Он рассмеялся, я толкнула его плечом. Он чуть качнулся, схватил меня за талию, чтобы удержать равновесие — и вдруг мы оба замерли.

Его пальцы сжались сильнее. Я чувствовала, как его руки напряглись.

— Эва, — сказал он тихо.

— Что?

— Я… — он запнулся, отпустил, отодвинулся. — Ничего. Извини.

Сердце колотилось где-то в горле. Я не понимала, что произошло. Или понимала, но боялась признаться.

— Ян, — позвала я.

Он не ответил. Смотрел на закат, но я видела — он не видел его.

— Что случилось?

— Ничего.

— Не ври.

Он повернулся ко мне. В его глазах плясали багровые отблески заката, но под ними я заметила что-то ещё. Страх?

— Эва, ты мне нравишься, — выпалил он. — Очень.

Внутри всё оборвалось. А потом — взорвалось.

— Нравишься? — переспросила я глупо.

— Нравишься, — повторил он твёрже. — И не только как друг.

Он смотрел на меня в упор, не отводя взгляда. Я — на него. Сердце стучало так, что, казалось, он слышит.

— А ты? — спросил он тихо. — Я для тебя кто?

— Ты — мой единственный друг, — ответила я.

Он кивнул. Отвернулся.

— Понятно.

— Не понятно, — сказала я. — Ты не дослушал.

Он снова повернулся.

— Ты мой единственный друг, — повторила я. — И ещё кое-кто. Я не знаю, как это называется. Но я… — я запнулась, слова застревали в горле, — я хочу быть с тобой. Всё время. Когда тебя нет —