Безупречная - Анастасия Аристова

и улыбалась. Просто улыбалась. Ни за чем. Без причины. Эйфория от вчерашнего вечера не проходила. Всю ночь я проворочилась, то вспоминая день с Яном, то представляя какой будет следующий.

Потянулась и соскочила с кровати. Надела платье, умылась, расчесалась и пришла на кухню.

За завтраком мама смотрела на меня странно.

— Ты какая-то другая, — сказала она, наливая чай.

— Просто выспалась, — ответила я, не поднимая глаз.

Она не поверила. Я это видела.

— Эвелин, если что-то будет происходить в твоей жизни ты всегда можешь мне довериться, — тихо добавила она, убирая кружку в мойку.

Я покачала головой:

— У меня абсолютно ничего не происходит, — старалась, чтобы голос звучал твердо.

Мама на мгновение замерла у мойки, не оборачиваясь. Её плечи чуть напряглись, как будто она хотела что-то сказать, но сдержалась. Она выключила воду, вытерла руки о полотенце и медленно повернулась ко мне.

— Эвелин, — она подошла ближе и села напротив. — Не надо врать мне, — тихо сказала она.

Я открыла рот, чтобы возразить.

— Не надо. Я не спрашиваю, кто он. Не спрашиваю, где вы встречаетесь. Просто будь осторожнее.

— Мам… — начала я.

— Я не буду тебя отчитывать, — перебила она. — Не буду запрещать. Боги знают, я не имею права запрещать тебе чувствовать. Твой отец… — она запнулась, отпустила мои руки и отвела взгляд. — Твой отец забрал у меня слишком много. Не хочу, чтобы и у тебя он забрал это.

— Что — «это»? — спросила я шёпотом.

Мама посмотрела на меня:

— Способность радоваться, — ответила она. — Любить. Мечтать. Он делает из тебя солдата, Эвелин. Но солдаты не улыбаются просто так по утрам. Солдаты не светятся изнутри. А ты светишься. Я рада. Но будь осторожна.

Я опустила глаза. Не могла смотреть на неё.

— Я не могу тебе рассказать, — выдавила я. — Если он узнает…

— Я знаю, — тихо сказала мама. — Поэтому я не спрашиваю.

Она встала:

— Ешь. Остынет.

Я поднесла кружку к губам, тихонько подула.

— Мам, — позвала я, опуская кружку.

— Ммм?

— А ты… ты веришь в любовь? В настоящую? Такую, ради которой можно рискнуть всем?

Мама замерла. На секунду мне показалось, что она не ответит.

— Верю, — сказала она наконец. — Иначе зачем вообще жить?

Она улыбнулась — грустно, тепло, понимающе. Постучала пальцами по столу, как делала всегда, когда хотела сказать что-то важное, но не решалась.

— Будь осторожна, дочка, — добавила она шепотом. — Ради него. И ради себя.

Я кивнула.

Мама отвернулась к плите, но я видела — она улыбается.

Я быстро расправилась с едой, поставила посуду в мойку, поцеловала маму в щеку и выскользнула за дверь.

Ян ждал у дуба. Сидел на траве, прислонившись спиной к шершавому стволу, и что-то строгал ножичком.

— Опаздываешь, — сказал он, не поднимая головы.

— Но мы же не обуславливались о времени, — парировала я.

— Но я же уже здесь, — он покосился на меня, усмехнулся.

— Ладно, — он встал, стряхнул травинки с джинсов. Посмотрел на меня и улыбнулся. — Сегодня будешь учиться водить Стрекозу.

Я замерла.

— Прямо сейчас?

— Нет, через год, — он театрально закатил глаза. — Конечно, сейчас. Или ты передумала? — его внимательный взгляд устремился на меня.

— Нет, конечно! Я готова. — выпалила я.

— Вот и проверим.

Он пошёл вперёд, как обычно не оглядываясь. Я пошла следом.

Трайк стоял в зарослях дикой малины.

Вытащив его из зарослей, Ян похлопал по сиденью.

— Садись спереди.

Я поджала губы. Было волнительно, я и флайджет пока не водила где было все автоматизировано, не говоря уже о такой технике.

Я неуверенно перекинула ногу через сиденье, устроилась спереди. Ян сел сзади — и я почувствовала его руки на своих.

— Руки на руль, — его голос звучал прямо у уха. — Сначала научишься передачу переключать. Выжми сцепление.

— Какое сцепление? Это же…

Я не договорила. Потому что ощутила, как он позади меня наклонился, его ладонь легла на мою лодыжку, а пальцы аккуратно поставили ногу на какую-то педальку.

По коже пробежали мурашки. Щёки вспыхнули мгновенно — я чувствовала, как они горят, и молилась, чтобы он не заметил.

— Это педаль переключения скоростей, — прокомментировал он, выпрямившись, и его голос снова зазвучал прямо у моего уха. — Один раз толкаешь вперед — первая передача. Второй — вторая. Чтобы понизить — толкаешь пяткой назад. Попробуй.

Я кивнула, боясь, что голос дрогнет.

— Выжми сцепление, — его левая рука легла на мою, помогая сжать рычажок на руле. У меня перехватило дыхание.

— Теперь передачу ногой, — напомнил он.

Я толкнула педаль.

— Так, — тихо выдохнула я. От его действий, от того, как близко он находился, мне казалось, что не только щёки уже горят красным, но и уши. И шея.

— Теперь верни педаль передачи в исходное положение. Отпусти сцепление, заведи Стрекозу и повтори все сначала.

Я перевела дыхание, заставила себя сосредоточиться. Ещё раз четко выполнила все действия — только теперь с включенным двигателем.

— Отлично, — в его голосе послышалась усмешка. А может, просто показалось. — А сейчас потихоньку отпускай сцепление. Не сильно. Чувствуй. И добавь газу.

Он положил свою руку на мою правую и слегка сжал. Неожиданно для себя, я инстинктивно все отпустила. Стрекоза заглохла. Ян усмехнулся.

— Ничего, давай еще раз. Заводи. Только сцепление не бросай. Ты должна плавно нажимать на газ и плавно отпускать сцепление.

— Поняла.

— Тогда поехали.

Еще одна попытка, и я снова заглохла.

— Ну ладно, — выдавила из себя сосредоточиваясь. Я точно помнила всю последовательность действий и поочередно ее выполнила…и наконец мы тронулись.

— Умничка,— сказал Ян тихо, и я почувствовала, как его дыхание коснулось моей шеи. — Ты талант, хорошо слушаешь и хорошо запоминаешь, — произнес Ян над моим ухом, — у тебя все отлично получается. Даже быстрее чем я думал.

Ян вёл меня по лесным дорогам, подсказывая, когда переключать передачу, когда сбрасывать газ. Я злилась, когда у меня не получалось, он подкалывал.

— Эва, это не лошадь, тормозить надо плавно.

— Заткнись.

— Слушаюсь.

Через секунду благоговейно выдохнула.

— Ян, а ты и на лошадях умеешь ездить.

Ян усмехнулся:

— Эв,