Расставание по согласию. Книга 1 - Цзюлу Фэйсян

я вообще с ним сравниться? И главное – разве я сама не понимаю ответа? Я задала себе эти вопросы несколько раз подряд, а затем медленно разжала пальцы и даже разгладила смятую ткань его одеяния. С чувством глубочайшего унижения, горящего где-то в груди, я тяжело вздохнула и, собрав остатки самообладания, спросила:

– Ну и какой план?

Я смотрела на него в упор, уверенная, что Се Чжо прекрасно видит глухое раздражение, едва прикрытое моей вымученной улыбкой.

Се Чжо и бровью не повел – словно никто и не хватал его за одежду мгновение назад. Он лишь еще больше выпрямился на своем бамбуковом стуле, неторопливо отхлебнул воды, настоянной на молодых листьях бамбука, и выдал единственное слово:

– Избить.

Я застыла. Потребовалось несколько мгновений, чтобы смысл сказанного дошел до меня, и тогда я со всей силы ударила ладонью по столу.

– Меня?! – процедила я сквозь зубы.

За все пятьсот лет нашего брака, в каком бы настроении Се Чжо ни пребывал, он ни разу не поднял на меня руку. От одной мысли, что такое может случиться, меня охватили потрясение и ярость – такие острые, словно он уже это сделал.

Мужчина молча выдержал мой взгляд.

Я долго сверлила его глазами, кипя от злости, и вдруг меня осенило. Да, нынешняя я не могу встретиться со своей прошлой версией. Но ведь и он точно так же неспособен столкнуться с Се Сюаньцином из прошлого!

Как же рассорить мужчину и женщину, которые уже начали испытывать взаимную симпатию? Все просто: нужно, чтобы один из них совершил нечто немыслимое, непростительное в глазах другого. Избиение – грубый, но действенный способ нанести смертельное оскорбление. Вот только я не смогу одолеть ни теперешнего Се Чжо, ни его молодую версию, даже ослабленную после ранения.

К тому же куда полезнее было бы, если бы именно он поднял на меня руку. Мой бывший супруг – существо непредсказуемое, поди угадай его реакцию. Вполне возможно, что я изобью его, а он еще и обрадуется.

Я же, как и большинство бессмертных с Куньлуня, отличаюсь вспыльчивым нравом. Если он меня обидит после того, как я три месяца его выхаживала, – и взгляда в его сторону не брошу. Что, как не это, способно оборвать едва зародившуюся нить судьбы? Если вдуматься, решение Се Чжо избить мою молодую версию – самый грубый, самый примитивный, но при этом самый действенный выход из положения.

Мы стояли друг напротив друга, не отводя глаз. После мысленных препирательств с самой собой я немного остыла и постаралась разложить все по полочкам.

Наконец придя к тому же выводу, что и Се Чжо, я опустилась на стул и бездумно разгладила складки на одежде. Хотя меня по-прежнему трясло от ярости при мысли о его гнусном плане, но я понимала: куда важнее вернуться в будущее и отдать Секиру Паньгу.

Что ж, пусть Се Чжо единожды нанесет подобное оскорбление мне из прошлого. Так и быть – готова его простить.

– Тогда вперед, – произнесла я. – Иди и ударь меня.

Брови Се Чжо медленно поползли вверх: похоже, он не ожидал, что я соглашусь с его планом.

– Действуй быстрее, – добавила без тени сомнения. – Лучше прямо сейчас пойди и отлупи меня как следует, чтобы мы поскорее вернулись домой.

Се Чжо помолчал, опустил взгляд и легонько подул на листья бамбука, плавающие в чае.

– Весьма великодушно, – сухо обронил он.

– Неужели солнце взошло на западе? – фыркнула я, искоса посмотрев на него. – Надо же, ты разомкнул свои драгоценные уста и соизволил потратить бесценные слова, чтобы меня поддеть! Тебе разве непонятно, почему я проявляю подобное великодушие? Если бы не Куньлунь, стала бы я терпеть побои и унижения! Так что давай уже…

– Я не буду тебя бить, – отрезал он, не отводя своих непроницаемо-черных глаз. Его решительный, не терпящий возражений тон выбил меня из колеи.

Не желая встречаться с ним взглядом, я отвернулась, уставилась в стену и принялась про себя монотонно твердить: «Мы с Се Чжо уже в разводе. Мы с Се Чжо уже в разводе».

Отбросив ненужные переживания, я повернулась к нему с нарочито безразличным видом.

– И кого же ты тогда собираешься бить?

– Мэнмэн.

«Мэн…»

– Мэнмэн?! Она-то здесь при чем? – возмутилась я. – Она при виде тебя со страху помрет! Пятьсот лет назад она была еще совсем девчонкой! Как у тебя рука поднимется? Совесть не замучает?

– Тогда У Чэна.

С У Чэном мы дружили пятьсот лет назад, когда он служил со мной в оборонительных войсках Куньлуня.

– Ты…

Я снова хотела возмутиться, но Се Чжо продолжил перечислять имена:

– Хуань Хуань. Ли Шу. Гу Чэнчжи.

Все, кого он назвал, были моими близкими, верными друзьями. Лицо у меня невольно посерело.

– И не стоит забывать про Сиванму, – добавил он.

Я призвала свой меч, и тот с резким свистом рассек чашку Се Чжо, пригвоздив ее к бамбуковому столу. Вода вытекла из расколотой посуды и мерно капала на пол. В повисшей тишине мой шепот прозвучал громче крика:

– Как ты смеешь?

Бывший супруг нисколько не дрогнул, даже не изменился в лице.

– Легко.

– Се Чжо, я уже много раз тебе говорила и повторю снова: наш развод касается только нас двоих. Не смей впутывать в это посторонних.

– Я никогда не замечал посторонних.

Да, для него других попросту не существовало.

Пожалуй, именно это и стало одной из главных причин большинства наших ссор за последние пять веков. Его совершенно не заботило мнение остальных небожителей. Ради того, чтобы разорвать нашу связь, он готов был поставить под угрозу весь Куньлунь пятьсот лет спустя – и с такой же легкостью мог напасть на моих друзей или даже на саму Владычицу Запада.

– Се Чжо, если бы я не вернулась в прошлое вместе с тобой, то и не узнала бы о твоих планах. Но я уже здесь и не позволю причинить вред кому бы то ни было. Пусть в твоих руках Секира Паньгу – мой меч Тихая кара встанет у тебя на пути.

Он пристально посмотрел на меня.

– Жизнью готова рискнуть?

– Готова.

На этих словах Се Чжо опустил глаза.

– Хорошо. – После короткого раздумья он неожиданно легко сдался. – Никуда не пойду.

Я невольно притихла. На фоне его мгновенной капитуляции моя ярость – разбитая чашка, вонзенный в столешницу меч – показалась мне чрезмерной.

Бывший муж каким-то необъяснимым образом все еще заботился обо мне. Пусть его прежние слова и поступки говорили лишь о том, что он желает моей смерти – но вот сейчас, стоило мне пригрозить, что встану на его пути, он тут же отступил.

Я никогда не пойму Се Чжо.

Меч скользнул обратно в ножны, а я отступила и вновь села за стол. Вернее, за то,