Расставание по согласию. Книга 1 - Цзюлу Фэйсян

– М-м.

– Значит, нам нужен четкий план действий.

Я раздавила одну из бамбуковых чашек на столе и вытащила из нее четыре щепки: две побольше и две поменьше. Взяв одну из больших, я поднесла ее к пламени свечи, пока бамбук не почернел, а потом положила ее на стол.

– Обугленная щепка – это ты. Зеленая – это ты в прошлом.

Се Чжо молча наблюдал за моими действиями.

– Чтобы не путаться, – продолжила я, – давай договоримся: тебя из прошлого будем называть Се Сюаньцин. А тебя нынешнего – Се Чжо.

Затем я взяла две маленькие щепки и точно так же обуглила одну из них.

– Эта обугленная – я сейчас. А зеленая – я в прошлом. Меня из прошлого будем называть Ся-Ся.

Губы Се Чжо шевельнулись, словно он хотел что-то сказать.

– Язык не поворачивается выговорить? – усмехнулась я.

– Продолжай, – отозвался он, не удостоив меня прямым ответом.

На столе лежали четыре щепки: слева – две черные, справа – две зеленые.

– Если мы будем действовать так, как сегодня – вместе, в открытую, – наш план для разрыва брачной связи не сработает. Нас раскроют. Но…

Я протянула руку и поменяла местами две большие щепки, создав сочетания черной и зеленой на каждой стороне.

– Если сделать так, – указала я на новую расстановку, – тогда я займусь разрушением твоих прошлых чувств ко мне. А ты – моих прошлых чувств к тебе. Так мы сможем собственноручно оборвать любое общение между нашими юными версиями. Риск разоблачения снизится, а наши отношения будут уничтожены в зародыше – так, что никто ничего не заподозрит.

Се Чжо приподнял бровь. Я расценила это как восхищение моей стратегией и воодушевленно продолжила:

– Мы используем этот бамбуковый домик как штаб. Каждый вечер будем возвращаться сюда, обмениваться новостями и планировать действия на следующий день. И так – пока не убедимся, что план увенчался успехом. Что скажешь?

– В этом вопросе ты… – заговорил он, окинув меня равнодушным взглядом, – и смела, и находчива.

Я с удовольствием приняла его похвалу и уверенно улыбнулась.

– Чувствую, если будем следовать моему плану, то уже через пять дней мы с тобой, жившие пятьсот лет назад, воспылаем друг к другу лютой ненавистью.

Он холодно хмыкнул и отвернулся со словами:

– Надеюсь, так и будет.

– Но нельзя же полагаться только на один план – всегда нужен запасной вариант. – Я задумчиво погладила подбородок. – А что, если тогда я была настолько безумно в тебя влюблена, что эта судьба неизбежна? Что тогда, Се Чжо?

Он приподнял бровь.

– Никаких «что, если».

– А если все-таки? – настаивала я. – Если один путь окажется перекрыт, должен быть и второй, разве нет?

Он скрестил руки на груди, молча смотря на меня.

Тогда я поняла: второго пути у него не было. Он твердо решил довести этот план до конца. Сказал, что разорвет нашу связь – значит, разорвет. Не ожидала от Се Чжо такой непреклонности. Похоже, за последние пять веков несчастлива стала не только я одна.

Я поджала губы.

– Ладно. Но нужно прояснить кое-что еще: как мы определим, что достигли успеха? Честно говоря, мне все равно, испортим мы наши отношения в начале или нет. Но раз уж ты настаиваешь, я готова помочь. Моя цель – как можно скорее вернуться на пятьсот лет вперед вместе с Секирой Паньгу. Я не могу тратить здесь время впустую, препираясь с тобой. Поэтому тебе придется выбрать условия успеха.

Он снова холодно хмыкнул:

– Условия?

– Именно. Допустим, нам удастся все разрушить сейчас и мы в прошлом не поженимся. Откуда ты знаешь, что после нашего ухода мы не сойдемся снова? Что, если судьба опять сведет нас вместе? Ты вернешься и снова все разрушишь? Я не собираюсь застревать с тобой в бесконечной петле времени.

Се Чжо помолчал, глядя мне в глаза, и ровным голосом произнес:

– Через десять дней увидим результат.

– Десять дней?

Я принялась считать на пальцах.

– Вчера было восемнадцатое число. Сегодня девятнадцатое. Через десять дней будет двадцать девятое…

Двадцать девятый день пятого лунного месяца.

Я осеклась.

Пятьсот лет – невероятно долгий срок. Достаточный, чтобы династии успели дважды возвыситься и пасть, чтобы реки поменяли русла, а горы – очертания. За такое время память должна была истереться до жалких обрывков.

Но двадцать девятый день пятого месяца пятьсот лет назад – это день, который я не забуду никогда.

Именно тогда я прошла небесное испытание и вознеслась, став высшей бессмертной.

Во всем Куньлуне лишь двадцать четыре высших бессмертных. День вознесения [16] каждого из нас – маленький ежегодный праздник для всей горы. Отмечаемый из года в год, он врезается в память намертво – даже если бы я хотела забыть, не вышло бы. В конце концов, остальные бессмертные рассчитывают на этот день, чтобы лишний раз повеселиться!

А моя помолвка с Се Чжо состоялась очень скоро после вознесения – на следующий же день. И предложение сделала я сама…

Эти два дня я не забуду, даже если проживу еще десять тысяч лет.

Насколько я помнила, примерно двадцать пятого числа раны Се Сюаньцина почти зажили. Он уже мог вставать, ходить и даже использовать заклинания. Я была вне себя от радости.

Как раз в те дни на Куньлуне открылась небольшая ярмарка, и многие младшие бессмертные присоединились к веселью. Я подумала, что Се Сюаньцин, должно быть, истомился от скуки после долгого заточения в горах. Поэтому двадцать восьмого числа я повела его на рынок – хотела, чтобы он хоть немного развеялся. Но там, среди пестрых лотков и оживленной толчеи, атмосфера оказалась настолько волшебной, что я – нетерпеливая и порывистая, какой была тогда – не смогла сдержать чувств.

Я призналась Се Сюаньцину в любви.

Не помню, что он ответил. Вероятно, ничего определенного. Суть в том, что он не отверг меня – но и не принял.

Это было мое первое в жизни признание. И такой туманный ответ меня подкосил. Расстроенная, убитая горем, я ушла с рынка еще до закрытия.

Той же ночью мне стало плохо. После полуночи над моей обителью начали сгущаться тучи. А перед рассветом разразилась гроза небесного испытания.

Двадцать девятого числа небесные молнии били весь день.

Я из последних сил противостояла стихии. Пока я ухаживала за Се Сюаньцином, мне было не до совершенствования. Я отстала в практике, и небесные молнии едва не выжгли мою душу дотла. В конце концов я потеряла сознание.

Последней моей мыслью было: «Наверное, мне не пережить этого испытания». И единственное, о чем я