Без твоей любви этот мир не для меня - Мара Евгеника

— А, ну да…

Я выдыхаю не слишком уверенно.

— И как он будет делить, если часть бизнеса записана на меня? Он же не может это сделать по закону.

— Видишь, замечательно, что ты всё-таки выучилась на юриста, — улыбается Савва.

— Ну да, — смеюсь и я.

— Значит, будешь изучать юридические документы. Вот и работа у тебя будет. Ты же давно хотела работать, — говорит Мамонтов, подмигивая.

— Мне вообще-то не смешно.

— Мне тоже, — вздыхает он. — Но приходится воспринимать информацию более-менее позитивно.

Мне бы хотелось, что известие о Карпрве было единственной плохой информацией. Но что-то в глазах мужа мне не нравится.

— Сав, это всё? — спрашиваю осторожно.

— Не совсем.., — уклончиво отвечает Мамонтов и отводит взгляд.

— Что ещё? Говори уже…

Дергаюсь, расплескивая кофе.

Рассказать Савва не успевает, звонит телефон. Он смотрит на экран, встаёт и уходит…

Глава 6Лавина тревоги

Марина

Савка уходит с телефоном, а я остаюсь «сидеть на измене».

Нет… Я даже сидеть не могу.

Просто физически не могу найти себе места.

Моя вспыльчивость, мой характер, моя натура — они разрывают меня изнутри.

Сразу начинаю думать: что случилось?

Что могло случиться ещё?

Почему Савка ушёл?

С кем он разговаривает?

Мне хочется побежать за ним. Не подслушивать. Не…

Я не настолько низко пала.

Хочу просто стоять рядом с ним и видеть его лицо, чтобы понимать, что происходит.

Потому что когда я не вижу — схожу с ума.

Да я такая.

У меня повышенная тревожность, и я от этого мучаюсь всю жизнь.

Если дети не отвечают на звонки, то я придумываю тысячу вариантов того, что могло случиться.

Авария, похищение, несчастный случай...

Мой мозг тут же рисует самые страшные картинки, и остановить это невозможно.

То же самое с Савкой.

Стоит мужу пропасть на какое-то время, не ответить на звонок — и я уже набираю в поисковике «авиакатастрофа сегодня», «обвал в горах», «несчастный случай на стройке».

Не знаю, что с собой делать.

Я не первая такая в нашей семье.

У меня тревожные мать и бабушка.

Это черта нашего характера, семейственность. Мама всегда говорила: «Маринка, ты в нашу породу, не в отца».

Отец у меня был спокойный, как удав.

А я в мать, комок нервов.

И теперь, когда мой Савчик, как ошпаренный выскочил из столовой, я думаю всё, что угодно. Почему он вскочил, схватил телефон и ушёл разговаривать?

Такое бывает редко.

Савва почти всегда говорит при мне.

Мы же семья, у нас нет секретов.

Ну, кроме тех, которые я сама придумываю, — и они потом, словно занозы, мелькают где-то на задворках сознания.

Вот и сейчас, как говорит Савка «снова здорова». Я уже напридумывала черте чО. Но…

Я гоню эти деструктивные мысли.

И все равно, готова сорваться с места и бежать за ним.

Только усилием воли останавливаю себя.

Сажусь на свое место за столом.

Сжимаю кружку с остывшим кофе.

Смотрю на Маруську, как она старательно размазывает кашу по столу.

Со второго этажа спускается в пижаме с единорогами Ия — заспанная и как всегда недовольная. Волосы дочери, как и ее настроение, торчат в разные стороны. Красотка…

— Доброе утро, — бурчит Ия, плюхаясь на стул.

Надо спросить у дочери, как она спала, чтобы хоть как-то отвлечься. Но…

Мысли всё равно там, в подвале, где Савка разговаривает по телефону.

— Ий, ты как? — спрашиваю, глядя на неё, но не видя. — Что случилось? Плохо спала?

— Ой, не знаю, — дочурина зевает. — Какой-то дурацкий сон приснился. — И тут её взгляд падает на Машку. — О, Макакуша, ты что наделала?

Перевожу взгляд на младшую. Машкина каша размазана по всему столу, рукам, лице, волосам. Картина маслом.

— Кася некусня, — заявляет Машка, довольно улыбаясь.

— Каша, — машинально поправляю я. — И не невкусная, а полезная.

Но… Мысли мои не здесь. Они там, в подвале.

Ия смотрит на меня, щурится.

— Мам, а ты чего такая взбешённая?

— Я? — переспрашивая, дёргаюсь. — С чего ты взяла?

— Ну, у тебя лицо красное. И на груди пятна. И… и руки дрожат.

Смотрю на свои ладони. Действительно, пальцы мелко трясутся.

— Ой, да ладно, не придумывай, — отмахиваюсь, пытаясь смеяться. — Ты умылась уже? Завтракать будешь? Папа всё приготовил.

— А папа где? — Ия оглядывается.

Я замираю. Сердце снова пропускает удар.

— Не знаю. Ушёл с кем-то разговаривать.

— Ма–а–а–м…

Ия закатывает глаза. Но…

В них появляется беспокойство.

— Успокойся. Всё нормально у папы. Ну чего ты? Вот тебя распирает от ревности…

— Какая ревность? — огрызаюсь, злясь. — Может, что-то случилось. Вон, отец сказал, что Карпов бизнес делит.

— В смысле?

Ия аж подскакивает.

— Как дядя Слава делит бизнес? Они же с детства дружат!

— Вот и я удивлена, — вздыхаю, делая глоток кофе. — Папа не объяснил толком. Сказал — Карпов решил отпочковаться.

— А что у них случилось?

— Я не знаю, Ий. Папа не сказал.

Мы переглядываемся.

В глазах дочери — смесь удивления и тревоги. Моя девочка, такая же чувствительная, как я.

И в этот момент в гостиную возвращается Савва.

Я вижу его. Лицо напряжённое, желваки ходят.

Моментов идёт медленно, будто несёт на плечах гранитную плиту.

Что-то мне подсказывает: я не хочу обсуждать это при детях.

— Ия, побудь с Машей, — говорю, вставая. — Мне с папой поговорить надо.

— Мам, что случилось?

— Ничего. Побудь с сестрой, — произношу резко.

Подлетаю к Савке и почти запихиваю его обратно в дверь, ведущую в подвал.

— Савва, идём, идём, — шепчу, таща его за руку. — Ты мне всё расскажешь. Не пугай меня…

Я не кричу. Говорю очень тихо, чтобы дети не слышали. Но…

Сама чувствую, как сердце колотится в горле, а пульс стучит в висках.

— Савва, пожалуйста, — умоляю, когда за нами закрывается дверь, — скажи мне. Ну не держи в себе. Иначе я сойду с ума. Ты же знаешь меня...

Мамонтов оборачивается. Глаза усталые, штормовые.

— У нас проблема, Марин, — говорит он тихо. — Большая. Очень серьезная…

Закатываю глаза. Я готова просто упасть в обморок. Хватаюсь за стену.

— Что? Говори уже!

— Вчера с крыши нашего объекта человек упал, — выдыхает Савва. — Мне нужно ехать в полицию.

— Как упал? — шепчу я. — Кто? Рабочий?

— Нет, посторонний. Мужик какой-то.

— А как он на крышу попал?

— Правильный вопрос. Значит, вход не был закрыт. Подрядчик Карпова не выставил заграждение, не закрыл доступ. Короче, я сейчас ничего не знаю точно. Меня вызывают в полицию. Технический директор позвонил, сказал, надо срочно ехать.

Пытаюсь переварить информацию.

— Сав, человек упал с крыши. Это же... Это же уголовное дело. Это проверки, штрафы, может быть, даже закрытие объектов, — начинаю тараторить, чувствуя, как у меня волосы на руках вздыбились. — Боже мой, Савва...

— Марин, спокойно. Ты вызовешь няню для Машки. Сама