Нежить - Амара Кальдерини

Я слишком устала, чтобы оценить, во что мне обойдется признание, взвесить риски и выгоды от моей честности. Поэтому я этого не делаю. Я лишь даю ему еще больше.

— Ты обещал не оставлять меня одну, Нико.

Он не уклоняется от моего обвинения.

— Ты права, — признает он. — Прости за то, что я виновен в той же трусости, в которой обвинял тебя.

Прежде чем я успеваю разобраться с нахлынувшими эмоциями, которые вызывают его извинения, он делает шаг в мою сторону, возвышаясь надо мной своей стройной фигурой.

— Уилла.

Он произносит мое имя, как дуновение в полуночном воздухе.

— Твой отец не просто так продал тебя в эти лагеря. Это ведь было не только в обмен на твою сестру, не так ли?

Его слова звучат во мне, как тревожные звоночки, и страх пронзает мою кожу. Знакомый, как отточенное лезвие клинка. Врожденное желание убежать. Вырваться из пут, которые Нико пытается накинуть на меня.

Я заставляю себя сесть, упираясь пальцами ног в пол. Я смотрю на него, пытаясь определить, как много ему известно, но его каменное выражение лица ничего не выдает.

— Я не понимаю, о чем ты, — отвечаю я нейтрально, откидывая густой локон волос за плечо и старательно сохраняя невозмутимое выражение лица.

В его глазах вспыхивает что-то похожее на ярость, и мое тело напрягается, когда я представляю, какими способами король может выведать правду. Прикосновение его лент было ледяным и безмолвным — каково это, если не просто прикоснуться к смерти, а погрузиться в нее?

Но Нико не двигается, чтобы причинить мне боль. Он лишь опускается на колени у моих ног. На нем нет рубашки, он одет в те же серые треники, что были на нем, когда он спас меня от кошмаров. Замысловатые татуировки выделяются на фоне его белоснежной кожи, но мой взгляд скользит по восхитительной линии его живота к тому месту, где его пальцы покоятся на скамье по обе стороны от меня.

Он оставил их обнаженными.

Я вопросительно смотрю на него.

Не торопясь, он обхватывает обеими руками мои бедра и осторожно разводит их в стороны, устраивая свое тело между ними поудобнее. Опускаясь на колени, как перед алтарем.

— Ты была права, когда назвала меня трусом, — признается он тихим голосом. — Я боялся прикоснуться к тебе. — Его большие пальцы начинают мягко водить по внутренней стороне моего бедра. — Но не по тем причинам, о которых ты думаешь.

Я почти вздрагиваю от удовольствия, когда мозолистые подушечки его больших пальцев нежно касаются моей чувствительной кожи. Но я сохраняю самообладание, настороженно наблюдая, как Нико склонился передо мной. Он прекрасен у моих ног — темные глаза и бледная кожа. Резко очерченные скулы и мягкие, сочные губы. Исследование контрастов.

— Я ни к кому не прикасался с тех пор, как убил Вечного.

Эти слова пронзают мое сердце.

Пэн умер двести лет назад. Возможно ли, что Нико ни к кому не прикасался более двух столетий? Эта мысль неожиданно вскрывает во мне пустоту скорби, ведь как ужасно так долго быть лишенным тепла другого человека? Даже в самой глубокой изоляции я всегда могла найти компанию других людей, даже если это было временно.

Пальцы Нико двигаются шире, скользя вверх по моему бедру, к тому месту, где я уже насквозь промокла. Там, где я чувствовала боль с тех пор, как он бросил меня в этой самой комнате, несколько часов назад.

От его прикосновений у меня кружится голова, лед и жар борются на моей коже с каждым нежным движением его больших пальцев. Его длинные пальцы сжимают внешнюю сторону моих бедер с такой силой, что мне хочется опустить стальную стену вокруг себя, притянуть его к себе и позволить ему утонуть в моих прикосновениях.

И когда он смотрит на меня из-под своих густых ресниц, становится все труднее вспомнить, почему я еще этого не сделала.

— Знаешь почему, Уилла? — тихо спрашивает он.

Страх пронизывает меня вместе с вновь вспыхнувшим желанием, эмоции так яростно борются у меня в животе, что, боюсь, они будут вибрировать прямо под кожей. Мне хочется бежать; убежать так далеко от Нико, чтобы он никогда не смог достичь тех глубин, которые ищет. Я хочу, чтобы он никогда не переставал прикасаться ко мне, чтобы крестил меня своей смертью и болью; чтобы прижимал меня к себе и копался в моей душе; чтобы крал мои секреты, чтобы мне больше не приходилось нести их тяжелое бремя в одиночку.

Нерешительность заставляет меня застыть на месте, и на мгновение мне хочется, чтобы время застыло вместе со мной. Чтобы оно растягивалось и деформировалось, удерживая меня в этом моменте, где мир теплый, а Король Нежить смотрит на меня вот так.

Нико отводит взгляд от моих бедер и оглядывает комнату. Затем он смеется.

У меня перехватывает дыхание, когда я прослеживаю за его взглядом и вижу, что атриум, окна, сверкающие каменные деревья сливаются воедино в буйстве теней. Как будто мы с ним мчимся сквозь время, а все остальное застыло на месте.

— Кажется, ты нашла место, где скрывалась твоя магия, дорогая, — мурлычет он, возобновляя поглаживания моей кожи. Еще выше, его мозолистые пальцы легко скользят по моим бедрам.

Если это место моей силы, то это не место прихоти. Это дыра отчаяния, подпитываемая как моим страхом перед Нико, так и моей потребностью в нем.

Когда его взгляд возвращается к моему, он смертелен.

— Но это не единственная сила, которую ты скрываешь от меня, не так ли?

Когда я не отвечаю, на его лице появляется та же улыбка, что и в нашу первую встречу. Элегантная, жестокая забава человека, который всегда получает то, что хочет.

— Двести семь лет, восемь месяцев и тринадцать дней. Именно столько времени прошло с тех пор, как я в последний раз чувствовал тепло другого человека, потому что смертельны не только мои ленты.

Если бы я случайно не заморозила нас во времени, его слова, несомненно, сделали бы это. Ледяное осознание стекает по моей шее, когда Нико тянется за мной, чтобы сорвать один из цветков, которые я принесла домой от Адиры.

Он сжимает его в ладони, и у меня перехватывает дыхание, когда цветок увядает у меня на глазах. В мгновение ока черный некроз распространяется по ярко-оранжевым лепесткам, пожирая жизненную силу