Семь смертоносных шипов - Эмбер Хэмилтон

Я наклоняюсь ближе, наблюдая, как кровь складывается в единственное слово, написанное витиеватым почерком.

Привет.

Я склоняю голову набок. Привет?

Я сдвигаю Святого Ваффлса с его насиженного места на стуле, чтобы сесть перед книгой. Нерешительно беру одну из перьевых ручек Роуза и пишу:

Привет?

Несколько мучительных секунд ничего не происходит, пока мое колено дрожит под столом. Затем появляются новые слова, на этот раз на древнеарагозском.

Сердце — владение зла.

Опять эта чертова поэма. Кажется, это единственное, что книга хочет сказать. Я выпрямляюсь и снова изучаю слова. Есть ли в них какой-то глубокий смысл, который я должна понять? Перевод верный, но ни один перевод не бывает идеальным. Твои переводы слишком «деревянные».

Ладно, я могу быть гибкой. Есть менее известный вариант перевода слова, которое передали как «владение», — «королевство». Я пишу новое предложение в книге, подставляя «королевство» вместо «владения».

Сердце — королевство зла.

Мои чернила впитываются в страницу, но книга не отвечает. Если я ошиблась, снова ли те змеи вырвутся со страниц?

Я кусаю кончик ручки. Сердце. Что может значить, что сердце — это королевство? В этом мало смысла. Но я смотрю на оригинальный язык.

Арагозское слово, означающее «сердце», фонетически звучит похоже на другое слово — Кастелль. У них общий корень. Может ли это быть совпадением, учитывая, что символ Королевства Смерти на обложке? Я пробую заменить слово.

Кастелль — королевство зла.

Это имеет смысл. Чернила погружаются в страницу. Книга молчит.

Я хмурюсь. Все знают, что Кастелль — это зло. Но… я предполагала, что эта книга родом из Кастелль, если ее символ на обложке. Она бы не стала считать себя злом. Мой разум возвращается к лекции сэра Патрика, ко всему, что он рассказывал нам о Королевстве Смерти.

Ручка выпадает у меня изо рта.

Что сэр Патрик говорил нам о мейгах в Кастелль? Они используют более темную, более зловещую магию. Я поворачиваю дрожащую ладонь вверх, глядя на нее. Более темную. Более зловещую.

Есть одно слово, которое я не проверяла в переводе только потому, что оно слишком часто означает «зло». Но в некоторых редких случаях оно может означать… Я быстро нацарапываю новый перевод поперек страницы.

Кастелль — королевство теней.

Тамошние мейги, которые предали Арагоа, которые так много разрушили — они были такими же, как я. У них была моя магия. Темная и зловещая магия теней. Магия, которая разрушает.

Через секунду появляется новый текст.

Кто это?

Мое сердце останавливается. Глядя на слова, я быстро пишу в ответ:

Я задам тебе тот же вопрос.

Меня зовут Леон.

Леон.

Тот самый король Леон из Кастелль?

На странице появляется блок текста, причем каждая последующая строка возникает все быстрее, словно пишущий строчит в ярости.

Есть лишь два человека, способных получить доступ к этой книге: я и еще один, и ты не он. Не знаю, к каким уловкам ты прибегла, чтобы заговорить со мной, но ты совершила грубейшую ошибку, пытаясь выдать себя за короля.

«Выдать себя за короля?» — быстро пишу я в ответ. — «Я ни за кого себя не выдавала».

Пауза.

Как тебя зовут?

Я колеблюсь. Не знаю, стоит ли доверять этой книге, но… С Королем связаны ответы. С Королем связано спасение. Что, если профессор Борхес имела в виду не короля Александра, а короля Леона? Она дала мне эту книгу. Она должна была знать, к кому она даст мне доступ.

Я прикладываю перо к странице, но снова медлю. Это король Кастелль — заклятый враг Арагоа, семьи Роуза, всего, что я знаю, и всех, кого я люблю. Он наслал Туман. Он один несет ответственность за смерти тысяч людей. Профессор Борхес хотела, чтобы у меня была эта книга, но если она — шпион Кастелль, можно ли ей доверять?

Не закрывая книгу, я переворачиваю ее обложкой вверх, чтобы провести пальцами по тиснению, где переплетены дракон и лев. Я смотрела на это бесчисленное количество раз за последние семь дней, но впервые замечаю то, чего не видела раньше. То, как они свернулись вместе, впиваясь когтями друг в друга… это больше не похоже на смертельную схватку, как казалось прежде. Это почти похоже на объятия друга или любовника. Снова открыв книгу, я пишу:

Виола.

Король снова делает долгую паузу.

Виола Синклер?

Паника поднимается в груди.

Откуда ты знаешь мое имя?

Следующий ответ приходит быстро:

Я дал его тебе.

Камень падает мне в желудок, пока я смотрю на эти слова.

У тебя есть доступ к этой книге, потому что в тебе течет моя кровь. Она распознает мою кровь и кровь Александра Арагоаского. Если ты можешь получить к ней доступ, если ты — Виола Синклер, значит, ты моя дочь.

Я хочу умолять его остановиться. Я роняю перо, отступая от книги, потому что это слишком, чересчур. Но его слова продолжают появляться, несмотря на грохот моего сердца.

Во время войны твоя мать и я отправили тебя в Арагоа, чтобы уберечь от растущих опасностей нашего Королевства. Александр обещал, что будет тебя беречь. Мы нашли семью, готовую принять тебя, дать тебе свою фамилию и сохранить твою личность в тайне. Мы передали тебя под их опеку до того, как пал Туман, до того, как всё изменилось.

Воздух вокруг меня застывает. В ушах звенит, пока я читаю эти слова. Моя семья — та, что бросила меня, — они были лишь суррогатом. Ангельское лицо моего брата всплывает в памяти, брата, которого я любила больше жизни. Он не был мне родным. Вот почему мои родители сдали меня в приют, когда он умер. Я была чужаком из чужой, опасной земли. И я убила их единственного ребенка.

На странице появляются новые слова:

У тебя есть медальон, который ты хранишь с самого рождения, верно?

Дрожащей рукой я пишу в ответ:

Да.

И ты когда-нибудь могла его открыть?

Нет.

Я так и думал, — отвечает он. — Как и в случае с этим дневником, он активируется кровью нашего рода. С твоей кровью медальон откроется.

Я моргаю, глядя на его слова. Я почти не хочу принимать этот вызов, потому что если он говорит правду… Но я должна знать. Даже если реальность трудно принять, даже если всё уже никогда не будет прежним, истина всегда лучше лжи.

Я снова прижимаю большой палец к шипу розы Роуза и провожу им по своему