Ветер с Северного моря - Анна Морион

она послушно ждала его в Мидскуг-Манор и была ему хорошей и верной женой, он занимался тем, что разбивал сердца лондонских девиц! Эта мысль задела Хелен за живое, и она решила поднять эту тему сразу же, как останется с ним наедине и потребует у него объяснений.

– Сейчас, когда вы приехали, вашему супругу требуется незамедлительно показать вас обществу. Многие уже задают нескромные вопросы, а кто-то вот-вот да распустит слухи о том, что он стыдится вас… – словно не заметив выражения лица подруги, вновь шепнула Мэри.

– Стыдиться меня? – Хелен возмущенно приоткрыла рот.

– Да! Говорят, он вывел в общество свою сестру, и после этого начались слухи, что он женился на вас из-за выгоды, и что он просто использовал вас, чтобы получить право жить в Англии…

– Ах, Лондон! Как похоже на него! Острый на язык и богат фантазией на различные смехотворные слухи! – сердито буркнула Хелен, не зная, что думать и как реагировать на эти сплетни… Которые были вовсе не смехотворными, и не сплетнями, а самой настоящей правдой: он женился на ней по расчету и он стыдился ее. Возможно, не ее кожи, ведь он не раз говорил ей о том, что находит ее красивой, но ее аристократичности и узости суждений, которые она пыталась побороть, но которые вновь возродились в ней с приездом ее матери.

И ведь у него было право стыдиться ее…

Но Мэри была права: стыдиться он ее или нет, он должен незамедлительно показать ее местным буржуа и тем самым растоптать все эти сплетни в пыль… Конечно, если он уже прямо не заявил всем о том, что женился на английской благородной мисс только для поддержки своего собственного положения в английском обществе.

«Мэри. Энн. Теперь еще и это. Завтра, если вдруг я увижу Луизу, и она устроит скандал, я даже не удивлюсь – все против меня. Но я и Бьорн-Магнэ обязаны уверить всех в том, что наш брак, пусть и по расчету, приносит плоды… Точнее, солгать. Не хватало еще, чтобы это повлияло на его бизнес и мое доброе имя,» – мрачно подумала Хелен.

Вся радость, которую Хелен чувствовала еще минуту назад, встретив друзей, исчезла. Теперь ее душа была полна мрака и боли. Как она могла помочь Мэри и Энн, когда у нее самой было так много собственных, личных проблем? С мужем! С браком! Со слухами! Как ей со всем этим справиться? Кто будет стоять рядом с ней? Кто поддержит ее?

Но она не будет отчаиваться. Она выстоит в этом шторме.

Она – скала, а скалы не погибают от волн бушующего моря.

Гости и хозяева заняли места у стола. Начали подавать блюда – английские и французские. Хелен сидела рядом со своим мужем – молча и несколько отчужденно, но рассеянно улыбалась и внимательно следила за беседой Сольеров, мистера Блаквэлла и ее Бьорна-Магнэ. Бьорн-Магнэ удивлял ее: он был весьма разговорчив, много улыбался, даже шутил… Он был так очарователен, так красив. И потерян для нее. Она была вдовой при живом муже. И это было больно и горько осознавать.

Но хорошее настроение Хелен все же вернулось: после ужина компания перешла в уютную гостиную, где стоял большой рояль. Мистер Блаквэлл с улыбкой попросил миссис Нордстранд сыграть им одну из написанных ею мелодий, и, после недолгих уверток, Хелен села на рояль, положила на клавиши свои длинные красивые пальцы и, сделав пару печальных аккордов, сыграла одну из самых печальных своих мелодий, на которую когда-то ее вдохновила испытанная ею боль – боль отвергнутой невесты. Хелен утонула в воспоминаниях: ее пальцы играли, но она была не здесь, не в этой гостиной, а в тот день, в библиотеке, она пряталась за длинной гардиной и молча слушала оскорбления мистера Бранвелла, сказанные в ее адрес – смело, со страстью, с насмешкой. Когда последняя нота стихла, и Хелен с удивлением обнаружила себя сидящей за роялем, ее встретили искренние аплодисменты. Хелен рассеянно улыбнулась, взглянула на своих слушателей и увидела, что Мэри была так растрогана, что даже вытирала слезы со своих белых щек. И она увидела своего мужа: его лицо было растроганным, а на его чело легла тень. Его глаза смотрели в одну точку, но, когда он встретил взгляд жены, Хелен отчетливо увидела в его глазах боль, которую он тотчас прогнал и улыбнулся ей. Но эта его улыбка была ужасно фальшивой, притворной, и Хелен почувствовала укол в сердце: что причинило ему боль? Возможно, тоже воспоминания? Возможно, эти печальные ноты вернули и его в какой-то из прошлых дней его жизни? Возможно, в тот вечер, когда она предала его и выбрала свою мать? Или же в тот день, когда она еще не появилась в его жизни?

Как жаль, что он никогда не расскажет ей о своей боли.

Как жаль, что она никогда не расскажет ему о своей.

Как жаль, что этот брак дал трещину всего через несколько месяцев после того, как они произнесли свои брачные обеты.

– Миссис Сорель, вам письмо. – Женский, незнакомый голос нарушил мрак и грусть атмосферы комнаты, и Хелен, вновь придя в себя, увидела горничную, подающую Мэри поднос с письмом.

– Ах, дорогая Хелен, прошу, пройдемте со мной! Я желаю побеседовать с вами наедине! А вы, джентльмены, можете выкурить по сигаре. Мистер Сольер, проведите же наших гостей в вашу дурно-пахнущую комнату для курения, – шутливым тоном сказала Мэри, взглянув на конверт, а затем, не дождавшись ни ответа Хелен, ни ответа мужа, вскочила с софы, быстро подошла к подруге, схватила ее за руку и повела за собой.

Хелен и Мэри быстро пошли по коридору. Мэри не выпускала ее руку из своей и сжимала ее почти до боли.

– Мэри, что с вами? Вы не в себе! – ласково, но с испугом спросила Хелен, не понимая, что случилось, но подозревая, что это нервное поведение Мэри было связано с письмом, которое она получила.

Но ведь это не могло быть письмо от шантажиста – он никогда не отсылал свои гадкие требования так открыто. Нет, это не мог быть бывший кучер – он был очень осторожен и не посмел бы появится в этом доме, чтобы передать миссис Сольер письмо через прислугу.

Но Мэри не ответила. Когда подруги дошли до покоев Мэри, она закрыла за ними двери на замок, молча вручила Хелен письмо, а потом подбежала к окну, распахнула его