Ветер с Северного моря - Анна Морион

– Это уже вас не касается, – холодно заявил он. Затем он поддался вперед, и Хелен инстинктивно поддалась назад. Он удивленно приподнял бровь. – Хелен, вы боитесь меня.

– Вы пугаете меня… До ужаса, – прошептала Хелен и сжалась, как ребенок, услышавший яростный раскат грома.

Бьорн-Магнэ отодвинул кресло назад, и теперь его с женой разделяли не менее двух шагов.

– Так лучше? – спросил он.

– Да. – Хелен выпрямила спину, но все еще чувствовала страх перед ним. Но он желал правды, так она даст ему ее. Больше никакой фальши. Никакой лжи. Она решила довериться ему… Доверить ему судьбу Мэри и свою – ведь именно она, Хелен, толкнула Мэри на путь искушения. – Вы сказали, что защитите меня, и я, признаться, удивлена и польщена одновременно… Мне очень жаль, что я испортила вам этот вечер. Мне очень жаль, что когда-то я была глупой и считала себя образцом благородства и мудрости…Но, Бьорн-Магнэ, я… – Хелен вперила в его лицо полный раскаяния и мольбы взгляд. – Я обманула вас.

– В чем же? – Он едва заметно улыбнулся.

– Тот негодяй-кучер никогда не был частью моей жизни. Меня никто не шантажирует. Будьте спокойны: в шестнадцать лет я уже была уверена в том, что благородные леди никогда не должны иметь дело с людьми не своего круга… Этот шантажист пытается разрушить жизнь, но не мою, а жизнь другой женщины, которую… Которую я, ненароком, своими глупыми советами и снисходительным благословением толкнула в его объятия.

– Вы?

– Я. Она призналась мне, что влюблена в одного мужчину… Девушка из хорошей, богатой семьи… Конечно, я подумала, что ее сердце принадлежит мужчине ее круга, и я… Я… – Хелен вдруг так разволновалась, и ее душу охватила такая боль, что она начала задыхаться.

– Не стоит продолжать. Мне все понятно, – перебил ее Бьорн-Магнэ.

– О, Боже… Вы так холодно смотрите на меня… Вы осуждаете меня! И… И это правильно, потому что я… Из-за меня ее жизнь разрушена! – Хелен уже не могла сдержать поток слез, который разрывал ее грудь, и они покатились по ее щекам – соленые, полные раскаяния и стыда. Она вдруг упала перед мужем на колени и схватила его ладони. – Прошу вас… Умоляю вас! Помогите мне! Помогите ей! Я не знаю, что делать!

– Я не осуждаю вас, Хелен. Вы тоже были молоды и наивны. И теперь я понимаю, что вы носите в себе эту боль и этот страх уже много дней. – Бьорн-Магнэ покачала головой. На его лице была написана боль. – Вы не заслужили того, как я поступил с вами. Вы нуждались во мне, в моей защите, но я просто пропал из вашей жизни, и ваши чувства нисколько не волновали меня. Это было моей ошибкой. Не просто ошибкой, но и трусостью. Но я рад, что мы находимся здесь, в этой комнате. Что вы открылись мне, и что вы заставили меня признать мою ошибку. – Он осторожно высвободил свою ладонь из ее хватки и мягко погладил ее распущенные волосы. – Этот негодяй пожалеет, что осмелился портить жизнь бедной миссис Сольер.

– Как… Вы знаете? – ахнула Хелен.

Она перестала плакать и внимательно слушала каждое сказанное ее мужем слово. И ей становилась все теплее и спокойнее. Его спокойный голос утешал ее. Она открыла ему правду, и он принял ее. Он – на ее стороне. Но как он догадался о Мэри?

– Я понял это еще в тот момент, когда вы начали свою маленькую ложь по пути домой. Когда миссис Сольер получила письмо – она была вне себя от истерики. Затем – вы укрылись в ее покоях. Затем вы, Хелен, готовы были метать молнии, и одновременно едва ли не дрожали от волнения. И, конечно, я знаю, что вы никогда не позволили бы себе роман с кучером. Вы слишком любите правила, чтобы снизойти до мужчины такого низкого и бедного сословия. – Бьорн-Магнэ улыбнулся искренней, доброй улыбкой. – Но теперь скажите: ее муж и брат. Они осведомлены о шантаже?

– Нет… И не должны. Иначе Мэри покончит с собой, – тихо ответила Хелен, тоже улыбаясь, хоть эта улыбка была вовсе неподходящей в этом момент. Но она улыбалась – от знания того, что ее муж поддержал ее. Он верил ей. Он защитит ее и Мэри. – Письмо… Письмо! – Она вскочила на ноги, нашла спрятанное под подушкой сегодняшнее письмо от шантажиста и протянула его Бьорну-Магнэ.

Он молча стал читать. Его лицо было спокойным, сосредоточенным.

– Это единственное письмо? – спросил он, взглянув на Хелен.

– Увы, нет. Завтра я принесу вам остальные его письма, – ответила та. – Я скажу Мэри, что призналась вам. Но ее муж и брат знать не должны.

– Прекрасно. Теперь мне нужны от вас только эти остальные письма. И на этом, Хелен, можете позабыть свои волнения и уверите вашу подругу, что проблема уже решена. – Он поднялся с кресла и начал расстегивать свою рубашку. – Но время позднее, и нам нужен отдых.

Хелен смогла только кивнуть: все еще полная волнения за Мэри, за свое признание и благородное поведение ее мужа, она дрожала, и ее кожа была словно покрыта льдом. Но, когда она легла в постель, в смятении чувств, Бьорн-Магнэ лег рядом с ней и обвил ее своей сильной, теплой рукой. Он был здесь. С ней. Он защитит ее. Она верила в это всей своей душой. Впервые за последние дни Хелен заснула крепким, спокойным сном. С улыбкой на губах.

Следующим утром, после завтрака, Бьорн-Магнэ дал Хелен задание навестить миссис Сольер, и та тотчас поняла, к чему такая спешка: до назначенного шантажистом дня оставалось лишь чуть более двух суток, и Бьорну-Магну требовалось больше информации. Супруги договорились, что ни Сольерам, ни мистеру Блаквэллу необязательно было знать о том, что мистер Нордстранд был посвящен в деликатные, щепетильные дела их прошлого. Мэри не должна была знать из-за ее нервозности и стыда за свои проступки, ее муж – в то время не был ее супругом и вообще был с ней незнаком, так к чему тревожить его душу и, возможно, разрушать их брак?

Размышления о Мэри и ее браке заставили Хелен задуматься о