Ветер с Северного моря - Анна Морион

том, стоит ли ей рассказать своему мужу о Рафаэле… Ведь на ней была та же вина, что и на Мэри: плен чувств, страсть, самообман… Мэри позволила кучеру целовать себя и трогать ее кожу… И Хелен позволяла Рафаэле то же самое. Да, когда-то она уже призналась Бьорну-Магнэ, что целовала мужчину до него, но она не уточнила, какими полными страсти и желания были наполнены эти поцелуи. Бьорн-Магнэ знал лишь самую малость того, что она, взрослая, умная женщина, позволила себе ощутить и что успела испробовать. Нет, она не отдалась Рафаэле, и он никогда не запускал руки под подол ее платья… Но за корсаж – да, и не раз. Теперь, вспоминая об этом, Хелен чувствовала такой стыд, что желала провалиться сквозь землю: Мэри было шестнадцать лет, а ей – на десяток лет больше. Мэри ошиблась в силу своего нежного возраста и неопытности, а Хелен – выбрала этот роман сама. «Бьорн-Магнэ принял тайну Мэри спокойно и даже с пониманием, но она – не его жена. Как он отреагирует, если я все же признаюсь ему в своем грехе? Он сказал, что защитил бы меня от кучера-шантажиста, но защитил бы он меня, принял бы он, зная о моем прошлом? – думала Хелен, шагая к дому Сольеров. – Он сказал то, что происходило со мной до него – не волнует его душу, но я как я могу быть уверенной в том, что он не разведется со мной? Нет… Рафаэле забыт. Он умер для меня. Он был в моей жизни всего миг, и Бьорну-Магнэ не интересно и не важно, что испытала женщина, на которой он женился по расчету.»

Твердо решив, что никогда не расскажет Бьорну-Магнэ о своем прошлом безумии, и справедливо отметив, что он не рассказал о своей жизни в Норвегии ни слова, Хелен поставила на сердце еще одну печать.

Забрать у Мэри остальные письма бывшего кучера Блаквэллов оказалось делом нелегким: Мэри так боялась огласки, а также того, что эти письма найдет ее супруг, что, в порыве отчаяния, сожгла половину из них. Однако вторую половину Хелен все же унесла в Мидскуг-Хаус, солгав подруге о том, что эти проклятые письма не увидит никто кроме ее самой, и что она сожжет их сразу, как только ознакомиться с ними. Сегодня Мэри была менее нервной, но сказала, что, если о ее позоре узнают, она не переживет этого. Сегодня, пребывая в ясности ума, Мэри попросила у Хелен прощение за то вчера так напугала ее своим поведением и своими громкими, страшными обещаниями о самоубийстве. Это все от нервов. Мэри не желала ставить Хелен в неловкое положение, но все же поставила. На это Хелен лишь улыбнулась и сказала, что рада слышать это признание. «Скоро этот шантажист будет наказан. Скоро мы избавимся от него,» – пообещала Хелен подруге, однако объяснять, как она не стала и не могла. Она и сама не понимала, как ее мужу удастся разыскать преступника-шантажиста в огромном Лондоне за такой короткий срок. Но она верила. Она доверяла Бьорну-Магнэ. Что-то подсказывало ей, что его методы не будут мягкими, но она мысленно благословила его на все, что потребуется для того, чтобы жизнь Мэри вновь стала мирной и счастливой. Не убьет же он его.

Поднимаясь по лестнице в Мидкусг-Хауз, Хелен вновь столкнулась с Вибеке. Та явно куда-то спешила, потому что ее движения были быстрыми и резкими. Хелен вежливо пожелала ей доброго утра, но вновь не получила в ответ ни слова, ни улыбки. Вибеке лишь брезгливо обошла жену брата и продолжила спускаться.

– Как невежливо с вашей стороны не ответить на мои приветствия! – не удержалась от упрека Хелен, сказав эту фразу, полную насмешки, ей в спину.

Вибеке застыла, а затем обернулась. Ее лицо не выражало никаких эмоций.

– Я не считаю вас достойной моего приветствия, мадам. Пусть мой брат женился на вас, но для меня беседовать с вами – настоящая мука, – холодно ответила она.

– Мука! – изумленно повторила Хелен, а затем всплеснула руками и усмехнулась: – За что же вы так ненавидите меня?

– За то, что из-за вас он оставил в Норвегии, – бросила на это Вибеке, и, увидев, как померкла усмешка Хелен, довольно улыбнулась и приподняла подбородок. – Ах, он не рассказал вам о своем прошлом? Что ж, так даже лучше. Я надеюсь, после этой нашей короткой беседы в вашем сердце навсегда поселиться тень неизвестности и страха!

Миссис Скугхайм продолжила свой путь.

Хелен смотрела ей в след.

«Что он оставил в Норвегии? И почему я должна бояться его прошлого? Или… Или его самого?» – с беспокойством подумала она, а затем, сама не понимая, что делает, бросилась вслед за Вибеке. Хелен быстро догнала ее, схватила за руку и заставила ее обернуться. Вибеке была рассержена: она резко высвободила свою руку из плена, брезгливо поморщилась, а затем с чувством выплюнула несколько норвежских слов.

– Почему я должна бояться его прошлого? – потребовала Хелен ответа. – Вам так нравится мучить меня, так мучайте же меня правдой!

Вибеке склонила голову на бок. Ее голубые глаза сверкнули удовольствием.

– Потому что мой брат полон жестокости и мрака. И я надеюсь, что это его истинное лицо скоро предстанет и перед вами, и перед всеми, кого вы любите! – тихо, но с ядом, словно наслаждаясь каждым своим словом, сказала Вибеке, а затем хищно улыбнулась и пошла прочь.

«Вы готовы избавиться от него?» – раздался в разуме Хелен ее собственный громкий шепот.

«Это уже вас не касается. Этот негодяй пожалеет, что осмелился портить жизнь бедной миссис Сольер,» – ответил ей голос ее мужа.

Глава 35

Письма были отданы Бьорну-Магнэ, и он тотчас покинул дом, сел в карету, и Хелен не видела его до самого вечера.

Отдавая мужу требования бывшего кучера, написанные на дешевой, серой бумаге дешевыми чернилами, Хелен невольно испытывала холод и сомнения в том, что поступила правильно, посвятив его в дело Мэри, ведь, возможно, мрак и жестокость, о которых рассказала ей Вибеке, имели отношение к его поспешному побегу из Норвегии. Хелен и раньше размышляла о причинах, но никогда не думала, что Бьорн-Магнэ мог бежать от убийства… Преследуемый правосудием. Возможно, он заставил навеки замолчать конкурента или устранил того, кто посмел перейти ему дорогу… Теперь этот мужчина, с которым она была связана на всю жизнь браком