Рождество по-эльфийски. Напарники без цензуры - Леси Филеберт

способны активно защищаться, то тварь впрыскивала токсичные вещества, которые временно лишали жертву способности активно защищаться. Жертвы не впадали в обморок, а просто, ну-у-у, начинали вести себя, как дети малые, забывали напрочь обо всех защитных чарах, становились неспособными воспроизвести заклинания.

— Это как раз прекрасно соответствует нынешней эпидемии детства, — взволнованно произнес я.

Маал вылил одну пробирку в кипящий котел, кивнул и продолжил:

— Тварь уничтожить никак не удавалось, у нее эфемерная структура, ее ничего не брало, она постоянно распадалась и собиралась вновь. Поэтому Древними когда-то было принято решение просто заманить тварь в специально подготовленный для того колодец, из которого она не может выбраться. Древние вообще любили такие ловушки, это было любимое решение проблем одного магического ордена, они понаставили таких ловушек за тысячи лет столько, что будущим поколениям еще разгребать и разгребать результаты этих отложенных действий.

И Маал рассмеялся каким-то неестественным безумным смехом, так же быстро перестал смеяться, нахмурился, поглядывая на свет на одну пробирку с ядовито-зеленой жидкостью, вновь широко улыбнулся и вылил содержимое пробирки в котел, который тут же выдал ядовито-зеленое облако.

Я закашлялся, отмахиваясь от облака, и взволнованно переглянулся с отцом.

Ох ты ж, а Заэль был прав в своей догадке о поиске некоего монстра. Ну и отец был прав, говоря, что некто или нечто может подготавливать себе еду.

— А как именно тварь поражала жертв своим ядом? Кусала?

— Не знаю, — беспечно отозвался Маал. — Не при мне тварь запечатывали, это еще до меня было. Я лишь знаю, что такое было. Но тварь от колодца далеко не уйдет, она где-то рядом тусит.

— Тогда не сходится, — покачал головой Ильфорте. — Слишком много людей болеет уже и за пределами Геросса, далеко от теоретической точки обитания твари. И люди в Героссе вообще не бывали.

— Возможно, у твари есть какие-то свойства, которые способны что-то отравлять и через это нечто распространять болезнь, — возразил я. — Особенно учитывая, что некий токсин в жертвах совершенно точно имеет накопительный эффект.

— Воздух? Продукты? — предположил Ильфорте.

— Женщины? — неожиданно предположил Маал веселым голосом.

И на наши, мягко говоря, недоуменные взгляды, вновь странно рассмеялся и пояснил:

— Ну, может, болезнь передается половым путем, не? Есть же любители-извращенцы, не брезгующие обезьянами и козами, вдруг кому-то неведомая тёмная хтонь подняла в теле всё, что может поднять?

— Фу, — Ильфорте брезгливо сморщился.

— Слишком сложная и большая цепочка получается, — усмехнулся я, качая головой. — Такой вариант тоже проверю, конечно, но пока что склоняюсь к отравлению чего-то.

— Эльфийское оружие? — предположил Маал.

Мы с отцом переглянулись.

— Хм... Интересная теория. Проверю, — задумчиво протянул я.

— Во всяком случае, эльфийское серебро действительно распространено широко по всему миру и мирам вообще, — кивнул Ильфорте. — Но тогда непонятно, как оно может быть заражено.

— Это меня и смущает, — вздохнул я. — Но, может, там слизь какая-нибудь попала, бактерии, или что там еще возможно... Рассмотрю разные варианты, обкатаю теории.

— Тварь растё-ё-ёт с каждой сожранной жертвой, — певуче произнес Маал, помешивая жидкость. — Потом ее будет не загнать в колодец. Пока тварь, кажись, никого не жрала, иначе вы бы это уже засекли. Возможно, она пока не очухалась после выхода из долгой спячки и только набирает силу. Поэтому вам нужно успеть до Рождества. В эту дату произойдет очень большой выплеск энергии на эльфийском материке, и тварь совершенно точно очухается и начнет жрать что ни попади.

— Ну, до Рождества полно времени.

Кахико покачал головой.

— До Древнего Рождества. По старому календарю Рождество празднуют не в конце декабря, как сейчас, а в день летнего солнцестояния.

— Так это же дата геросского Рождества, — нахмурился я.

Кахико кивнул.

— Героссцы продолжают жить по старому праздничному календарю

— Тогда времени у нас осталось всего ничего, — хмуро произнес я.

— Вам точно следует поторопиться, — согласился Маал, вливая в котел содержимое еще одной пробирки.

Сразу же после этого раздался небольшой взрыв, и из котла густо повалила зеленая пена.

— А вот мне торопиться не стоило, — вздохнул Маал.

У него аж очки съехали на один бок, а волосы застыли в состоянии словно бы покрытых лаком пик.

Скелет-уборщик в углу закрыл глазницы ладонями и покачал головой. Кажется, ему было стыдно за творящееся безобразие.

— Неудачный эксперимент? — понимающе улыбнулся я.

— Что ты, что ты! — Маал замахал руками так активно и вытаращился на меня с такой безумной улыбкой, как будто я нес несусветную чушь. — Запомни: если твой эксперимент не удался, его надо называть предварительным исследованием. Если эксперимент сработал — можно громко говорить о революционном открытии. А если вообще всё взорвалось, то это что?

— И что же?

— Худо-о-ожественый перфо-о-оманс! — важно произнес Маал, подняв указательный палец. — Надо уметь правильно обзывать все свои действия!.. Позвольте, я тут всё уберу.

Он начал вытирать пену, потекшую не только на пол, но и на стол, и при наклоне у Кахико неожиданно... выпал из глазницы искусственный глаз.

Он отскочил от деревянной столешницы, будто был резиновым, хотя по звуку совершенно точно — стеклянным. И с эффектным всплеском отскочил точнехонько в кружку Ильфорте.

Глаз плюхнулся в напиток, и какао эффектно брызнул на лицо Ильфорте и его белоснежную мантию.

Я закрыл себе рот ладонью, пряча улыбку и рвущийся наружу смех.

С интересом смотрел на отца в ожидании его реакции на такое вопиющее отношение к самому Наставнику академии Армариллис. Взорвется бешенством или нет?

Но он культурно молчал и буравил взглядом плавающий на поверхности какао глаз. Критичный уровень бешенства Ильфорте выдавали только слегка подрагивающие руки и подозрительно блестящие глаза — его, собственные. О, нет, не от слез обиды, что вы, — от ярости, которая кипела изнутри так, что сочилась из всех щелей. Вон, даже белые искры от рук посыпались, хотя отец всегда отлично себя сдерживал и в любой гневной ситуации обходился без подобных спецэффектов.

— Ой! Пардоньте, — Маал хлопнул ладонью по пустой глазнице и дико расхохотался. — Со мной бывает такое иногда.

Он залез рукой в кружку с какао, достал оттуда глаз, обтер его своим лабораторным халатом и вставил глаз себе обратно. Водрузил на нос съехавшие круглые оранжевые очки, и, как ни в чем не бывало, сказал:

— Да ты пей, пока не