Смеющаяся Река - Людмила Семенова

от удушья, а некоторые были на грани полного дыхательного паралича. Но даже в таком состоянии кто-то буйствовал, отбивался от помощи, и таких приходилось отрезвлять с помощью магии. Ян наводил тот же обезболивающий морок, который применял с животными, Илья стимулировал иммунную систему, а капли крови Илмара очищали организм и поддерживали людям сердце.

Некоторым пациентам помоложе и покрепче разрешили остаться дома, но Ян обещал на следующий день проведать их вместе со Снежаной. Самых тяжелых больных Илмар и Шихан отнесли в катер, где они провели всю дорогу в зачарованном сне. От усталости Илья с сыном почти не разговаривали, но колдун чувствовал, что Яну стало легче впервые за много дней. И утомление сейчас казалось благом, очистительным ритуалом, который мог направить энергию людей и духов в заветное русло.

Впрочем, до прибытия домой оказалось, что дела еще не завершены. Когда катер проходил под мостом, Илмар почувствовал странные колебания человеческой ауры и решил перенестись наверх, а Шихан вызвался его сопровождать. По мосту брела девушка — вернее, еле волочила ноги, будто пьяная или одурманенная каким-то зельем. Ее фигуру драпировала широкая грязная куртка, один кроссовок потерялся, золотистые волосы висели спутанными клочьями, и все же Илмар узнал ее сразу.

— Пи́ру[1]! — тихо выругался домовой. — Вернулась-таки ведьма! Ловиса как в воду глядела…

— А куда же ей еще глядеть, раз она водяная? — усмехнулся Шихан. — Что это ты вдруг покраснел? Ловисе уже стоит волноваться?

— Ты, сивка, бросай зубоскалить, пока я тебе гриву на косички не заплел, — пригрозил Илмар. — А ведьму по-хорошему тут бы и надо оставить! Только кто скажет, как она сюда попала и где ее сообщники? Волей-неволей придется тащить к нам!

С этим Шихану пришлось согласиться, и вдвоем они вынесли почти бесчувственную Лохлин с моста, а затем, с разрешения Ильи, притащили в лечебницу вместе с другими больными. Но едва глянув на девушку, Тамара заявила, что та не травилась рыбой и дело совсем в другом.

— Посмотри сюда, Илья! — сказала старшая целительница, указывая на небольшое темное пятно внизу шеи Лохлин. — Похоже на укус комара или клеща, не правда ли?

— Пожалуй, да, — кивнул Илья.

— А знаешь, что это за комарик? Это дремлющий крохотный организм из Нижнего мира, который вживляют человеку в плоть, а в нужный момент пробуждают, чтобы он высосал из носителя и магическую, и обычную силу. Просто мини-бомба замедленного действия! Как ты понимаешь, она доступна далеко не всем даже из высших жрецов. С кем же этих ребят угораздило спутаться?

— Значит, девчонку тоже хотели обмануть, — хмуро заключил Илья. — Скажи, Тамара, есть шанс, что она придет в сознание и сможет что-то рассказать?

— Шанс есть, но все зависит от того, сколько сил в ней оставалось к тому моменту, когда паразит издох. Вероятно, ее придется долго подпитывать, прежде чем она очнется, — вздохнула Тамара.

Илья понаблюдал за тем, как Тамара вскрыла кожу девушки и извлекла небольшой пузырь, полный мутной жидкости с кровяными прожилками. Целительница забрала его на анализ, затем ее подручные очистили и зашили рану, а Снежана поставила капельницу из крови Илмара, смешанной с сильными укрепляющими снадобьями. Теперь оставалось ждать и надеяться, что живое одержит верх над мертвым, а сухое пожелтевшее лицо Лохлин с закрытыми глазами и оскаленным ртом казалось застывшим на перепутье между ними.

— Как там другие больные? — спросил Илья у Снежаны, улучив момент, чтобы передохнуть и выпить кофе.

— Они выкарабкаются, Илья Петрович, — заверила сноха и ободряюще коснулась его плеча. — Кое-кто уже в сознании, даже эта несчастная Галина! Правда, она сразу же спросила, почему ей не дали умереть, но нас этим не проймешь!

Тут за дверью кабинета послышались шаги и голос Яна. Илья ретировался, надеясь, что сын с женой наконец поговорят — близость чужого горя порой была лучшей прививкой от собственных размолвок и обид.

Лохлин пришла в сознание только на следующий день и первым увидела Илмара — он то и дело заглядывал к ней, чтобы передать немного своей энергии. И наконец увидел глаза цвета соленой карамели, помутневшие, сонные, растерянные, но все еще красивые и манящие.

— Илмар? Ты живой… — прошептала она еле слышно. Тут же заболело раненое горло, Лохлин застонала и схватилась за шею.

— Живой, живой, — проворчал юноша, удержав ее руку и наведя обезболивающие чары. — И ты жива, хотя тебя с трудом вытащили. Стоило ли топить меня и бежать от нас, чтобы самой едва не сдохнуть посреди дороги?

— Прости меня, — проговорила Лохлин, облизнув пересохшие губы, — если сможешь… Ты во всем оказался прав, вот проклятие! Почему ты до сих пор мне помогаешь?

— Потому что еще не знаю, зачем ты шла через мост. Может статься и так, что тебя впору добить, а не спасать, если ты собиралась снова нам навредить!

— Если бы! — горько усмехнулась девушка. — Мои силы иссякли, Илмар, потому я и пошла к вам. Понимаю, что ты вряд ли хотел меня видеть, но мне некуда больше деваться! К тому же ваш хозяин должен кое-что знать…

Переведя дыхание, она добавила:

— Охотники за нечистью собираются нагрянуть сюда на будущей неделе, и… мой брат Гленн пойдет с ними. Он хочет похитить ваш «источник жизни», заодно с минералом из Нижнего мира.

— Твой брат, — задумчиво повторил Илмар. — Ты так его любила, что доверяла и слушалась во всем?

— Наверное… К тому же, прежде мне было некого больше любить, — ответила Лохлин и посмотрела в синие глаза домового. Но он без тени смущения дотронулся до ее руки и промолвил:

— Если ты в состоянии говорить дальше, я сейчас позову Велхо. Пусть он сам тебя выслушает и примет решение, а мне еще других больных надо проведать. Ты же здесь не одна!

— Вот как? — печально улыбнулась Лохлин. Но вскоре к ней действительно пришел сам Водяной Змей, а сопровождала его не кто иная, как Снежана, имевшая к ее истории самое непосредственное, кровное отношение.

Лохлин заново присмотрелась к колдуну и поняла, что за его кажущейся надменностью скрывалась огромная усталость и множество горьких воспоминаний. А Снежана выглядела очень волевой и проницательной женщиной, совсем не похожей на жертву, одержимую чарами похитителей.

— Выходит, Зойка стала охотницей? — ошеломленно проговорила та, когда Лохлин закончила рассказ. — Что же, чего-то подобного от