Смеющаяся Река - Людмила Семенова

бояться, — отозвался Шихан. — Мне кажется, Илмар потерял к этой девице интерес, когда она лишилась магической силы. Сейчас он жалеет ее, заботится как порядочный брауни, но это совсем не то чувство, которое ведьмам нужно от демонов!

— Не знаю, моя мать всегда жалела отца, если ему было плохо, — заметила Кайса. — И если бы он вдруг утратил силу, она бы его не бросила! По крайней мере я так думаю…

— Наверное, но так бывает очень редко. В основном все тянутся к своим, потому что люди хотят жить душа в душу, а мы этого дать не можем.

— Но у меня-то есть душа, — напомнила Кайса. Шихан промолчал и погрузился в раздумье, а она только лежала на его плече, боясь нарушить минуты обманчивого покоя.

Весь следующий день парень также был молчалив и хмур, словно готовился к какому-то тяжелому шагу. И когда девушка поцеловала перед сном отца и пришла в их комнату, Шихан сказал:

— Кайса, мне нужно кое-что тебе показать. Только пожалуйста, пока не задавай вопросов и не привлекай ничьего внимания!

— Хорошо, — растерялась Кайса. Выражение его лица, горящие белым светом глаза и сбивчивое дыхание смутили и даже напугали ее. В другое время она была бы рада и горда тем, что Шихан доверяет ей какой-то важный секрет. Но сейчас ей снова захотелось отмотать время назад, в недавнюю жизнь девочки, которая хоть и видела зло, но имела законное право на бессилие и безответственность.

Тем не менее Кайса молча последовала за ним по берегу. Они вышли к тихой заводи, в которой водяница когда-то любила играть с подружками, и Шихан сказал:

— Закрой глаза и крепко держись за мою руку.

Девушка подчинилась, и когда Шихан велел снова открыть глаза, обнаружила себя на скалистом островке, с которого был едва виден ее дом. Здесь ее окружали только приземистые тонкие деревца, гнущиеся под сильным ветром, заросли мха на камнях и большой шалаш, сложенный из ветвей и укрытый толстым одеялом.

Из шалаша донесся голос, и Кайса оцепенела от страха, когда поняла, что это кричал ребенок. Такой пронзительный голос, такой чистый и такой странный в этом полумертвом пространстве…

— Лошадка! Лошадка!

Застыв на месте, Кайса прошептала:

— Это что… тот самый мальчик, который пропал в деревне на сваях? Гриша?

— Как видишь, он вовсе не пропал, — улыбнулся Шихан и решительно потянул Кайсу за руку. Заглянув в шалаш, девушка увидела мальчика, сидящего среди деревяшек, желудей, фигурок, сплетенных из ветвей и соломы. Были здесь и настоящие игрушки, с которыми когда-то забавлялись Тарья и Илмар. Земляной пол был застелен соломой и старым шерстяным пледом.

— Он в порядке? — шепотом спросила Кайса.

— А сама не видишь? — произнес Шихан с усмешкой. Ребенок улыбнулся ей безмятежно, словно знакомой и долгожданной гостье. Кайса коснулась его лба и щеки, осторожно пожала протянутые худенькие пальцы. Гриша несомненно был жив и здоров, и она слышала шум его крови так же ясно, как журчание воды в реке.

— Как он попал сюда?

Шихан немного помолчал, наблюдая за тем, как Гриша перебирает свои пожитки и показывает их Кайсе. Затем спросил:

— Ты помнишь, что сказал твой отец на следующий день после его исчезновения?

— Ну да, — растерялась водяница, — что накануне малыш говорил что-то про «лошадку», а ночью или утром как сквозь землю провалился. То есть, сквозь воду…

— Правильно, — кивнул Шихан, странно улыбнувшись. — Но есть одна деталь: про лошадку он говорил не только накануне, а каждый день с тех пор, как я там побывал. Я слышал его голос на расстоянии, внутри, — у келпи есть такой дар, если человеческое дитя по-настоящему им доверится, без страха, без магии. Поначалу он звал громко, настойчиво, порой кричал и плакал, затем все тише и слабее. Но я все-таки слышал его и был более-менее спокоен. А в тот день, когда я решился его выкрасть, голоса не было. Совсем, понимаешь?

— И что? — тихо произнесла Кайса.

— Я перенесся туда и увидел, что ребенок лежал в том же закутке. Он давно не ел, был весь серый и на грани забытья. Его парализованный отец тоже был плох, но не до такой степени. В доме ужасно пахло плесенью и человеческими отходами, а бабка закрылась на засов, каталась по кровати, била по ней кулаком и завывала.

— Вот же старая сука! — не удержалась Кайса. — Я бы наверняка ее загрызла!

— Я и сам об этом думал, но не хотел портить дело убийством. Поэтому пришлось спрятать мальчика в укромном месте, где я дежурил по поручению твоей матери. Мне повезло, что оно такое тихое, и я мог охранять ребенка почти всю ночь, а днем часто навещать. Еду для него я просил у Илмара, врал, что сам хочу что-то попробовать. Так мы скоротали немного времени и мальчик стал поправляться, даже затвердил еще несколько слов.

Гриша, забыв про игрушки и с любопытством прислушиваясь к их разговору, гордо закивал.

— Но… почему ты все это время молчал? — наконец спросила Кайса.

— Я боялся, что твой отец вернет его старухе, — признался Шихан, отведя глаза. — Ведь по людскому закону он был обязан это сделать?

— Мой отец давно не признает людских законов! А если бы и признавал, то всяко не стал бы рисковать жизнью ребенка! Если бы ты рассказал, в каком состоянии нашел его… — запнулась Кайса.

— Я же не знал колдуна так хорошо, как ты! Да и эти люди на островах не оставили бы вас в покое. Лучше уж было временно свалить все на чудовищ из Нижнего мира, а потом…

— А на что ты рассчитывал? Он же не мог жить тут вечно! И вдруг бы эти чудовища в самом деле его сожрали?

— Я запрещал ему подходить к воде, а как только аура менялась, переносился сюда и следил за ним. Так же делал и при близости Патруля — мальчику даже нравилось, когда мы прятались от них под фейрийским мороком.

— Если Патруль об этом узнает, они могут тебя не принять, — нахмурилась Кайса. — А иса тоже не любит, когда что-то делается у него за спиной!

— Знаю, — вздохнул Шихан. — Но я тогда об этом не подумал, Кайса. Честно говоря, я вообще не знал, почему