Смеющаяся Река - Людмила Семенова

спину, и Кайса с благодарностью уселась — противный холод этого камня проникал в самое нутро. А вскоре она с ужасом заметила, что копыта оборотня оставляют за собой кровавые отметины, и вскрикнула, но Шихан попытался успокоить ее волной тепла.

Ни Солли, ни мелких призраков нигде не было видно, вокруг царила тишина, нарушаемая лишь легкими волнами. Но Кайса чувствовала, что опасность затаилась где-то рядом. И вскоре поднялся сильный ветер, с размаху ударивший водяницу в лицо, так что она не удержалась на спине Шихана и упала коленями прямо на рубленый камень. В ее щеки и глаза полетели вихри песка, гальки и даже асфальтового крошева. Шихан поспешил закрыть девушку собой, но вскоре его тело поневоле вернулось в антропоморфный вид. Ветер злобно хлестал по голой коже парня, но он, стиснув зубы, продолжал удерживать Кайсу в объятиях.

— Нам надо как-то двигаться вперед, — с усилием прошептала девушка. — Все равно другой дороги мы не знаем…

— Я все еще чувствую запах ребенка, — ответил Шихан. — Пока мы не сбились с пути, но он вот-вот растворится, и тогда мы его потеряем.

Кайса вздохнула, но тут над ними выросла большая безобразная тень. Существо походило на человека, но обладало маленьким сплющенным черепом, горбатым торсом и очень длинными, тощими конечностями с цепкими пальцами. Эти пальцы обладали сверхъестественной силой: вцепившись разом в плечо Шихана и волосы Кайсы, существо отодрало их друг от друга, так что они даже не успели опомниться. Затем Шихан все же ухитрился вонзить зубы в эту отвратительную грязно-бурую лапу, существо взвыло и из раны брызнула зловонная жижа. Но когти на пальцах, крепкие будто мясницкие крюки, не упустили добычу, и озлобленная тварь поволокла обоих молодых духов за собой. Кайса расшибла о камень всю спину, Шихан ободрал колени, но оба не переставали думать, как бы выпутаться из этих лап и не опоздать.

Наконец Кайса потеряла сознание и все скрылось из виду — лицо любимого, перекошенное болью и яростью, уродливый силуэт нападавшего, водяная масса, сквозь которую то и дело проносились клубы пыли и рой какой-то мошкары, редкие блики света, доносящиеся с поверхности. Когда же она наконец открыла глаза, вокруг был какой-то серовато-белесый туман, похожий на мыльную воду, а Шихан исчез, как и их мучитель. Сама девушка сидела на каменном дне, поджав ноги, и не могла пошевелиться, тело будто было сковано, а голова зудела от тупой боли.

Невдалеке от нее стояла Солли. Ее тело приняло почти прежнюю форму, только рога и шрамы на лице никуда не исчезли. Спутанные длинные волосы девушки частично прикрывали тело, а также на нем была странная хламида из тонкой рыбьей кожи. Подол был частично оторван, виднелась рана на ноге, которую Солли получила в гроте, и за прошедшее время нарыв стал выглядеть еще хуже. Обе ноги ниже колен были покрыты жесткой чешуей. А еще на ее теле лежал жуткий темный налет, похожий на серебристо-угольную пыль, — цвет нежити, отродий Нижнего мира, которые никогда не видели солнца и не гуляли под теплым летним дождем.

Но как Солли могла все это забыть? Их прятки и догонялки в заливе, прогулки по ледяному покрову и торосам, поиски сокровищ, пляски с парнями и тайны, пересказанные на ухо! Теперь она разглядывала бывшую подругу с каким-то усталым пренебрежением, будто в теле восемнадцатилетней демоницы томилось куда более древнее существо, успевшее озлобиться на все миры и их порождения.

Вдруг так все и было?

Облизнув губы и почувствовав кровяной вкус, Кайса проговорила:

— Солли…

— Давно не виделись, Кайса, — отозвалась та, и в глухом изменившемся голосе не слышалось ни сожалений, ни обиды, ни угрозы.

— Это ты топила людей? Ты пугала меня и Снежану у реки?

Солли безмолвно опустила ресницы в знак согласия, и Кайса почувствовала, что понемногу приходит в себя.

— Что с тобой случилось? Во имя Ахти, скажи, что ты была под мороком, что тебя заставили все это делать!

— Заставили? Под мороком? — насмешливо повторила Солли. — И кто же, по-твоему? Уж не этот ли кельтский недоучка, который ни одного дела не смог довести до конца?

— Вроде бы он тебе нравился, — заметила Кайса.

— Ага, — небрежно кивнула Солли, — пока я не поняла, что он очутился здесь только в качестве пушечного мяса, равно как и твой Шихан. Мне, знаешь ли, нравятся самостоятельные мужчины, люди они или нелюди! После этого не стоило удивляться, что он выбрал не меня, а эту влюбленную дуру Сэйд, которая, разумеется, все запорола!..

— Так ты давно разгадала его планы? — ужаснулась Кайса.

— Да какое это теперь имеет значение? Этого колдуна здесь больше нет, а ваша жизнь все равно разрушается! Не потому ли, что заплесневелый мирок, где твой папаша возомнил себя царем и богом, уже обречен без всяких охотников и жрецов? Вот о чем тебе стоило бы подумать.

Но Кайса и без совета успела собраться с мыслями. Рассудок прояснился окончательно, несмотря на боль и тяжесть в теле, и ей пришло в голову воспользоваться ментальной магией отца. Из духов наравне с ним ею владели только лешие, но Кайса уже брала уроки и вполне могла разговорить бывшую подругу против ее желания. Тем более Солли не ждала подвоха, привыкнув считать столь грубую магию прерогативой людей.

— Где ребенок, Солли? И что произошло с Шиханом?

— Вот в этом ты вся, Кайса! Что тебя дернуло нырять за этим людским выродком? Не лезла бы ты куда не просят — и нежилась бы сейчас с Шиханом дома, после утех, а не гнила в междумирье! Впрочем, твой отец из того же теста, но он-то мужик и колдун, ему позволительно…

— И все же?

— Ребенок пока жив, как и все прочие исчезнувшие люди, кроме старого кельта. Но они заточены в подводном городе, и их души отныне принадлежат жрецам Нижнего мира. А вот твоему жеребцу удалось сбежать! И он предпочел оставить тебя на растерзание мертвецам, как ящерица избавляется от хвоста!

— Ложь, — отозвалась Кайса, с трудом сохранив бесстрастность. — Почему ты так стараешься сделать мне больно?

— А тут и не надо особенно стараться, — вздохнула Солли. — Вся проблема в твоей душе, Кайса, она заставляет тебя страдать из-за того, что любой нечистый дух разжевал бы и выплюнул! Неужели тебе никогда не хотелось от нее избавиться?

— Ты что, предлагаешь мне ее продать?