Мой темный принц - Паркер С. Хантингтон

Ромео Коста: У нас другой жанр.

Олли фБ: ДРУГОЙ ЖАНР?

Ромео Коста: Да. Я не парнишка-бабник, в отличие от тебя. Я эмоционально травмированный, мрачный альфа-герой, которого нужно было немножко направить, чтобы он влюбился.

Зак Сан: Кое-кто влез в коллекцию порнографических книжек своей жены после того, как она восхищалась бывшим Брайар, который читал порнушку. Как же сильно ты приревновал?

Ромео Коста: Настолько, что готов сломать… корешок заказного переплета романа с Wattpad. Знаешь, что сейчас читают дети?

Ромео Коста: Забудь. Вернемся к парнишке-бабнику.

Олли фБ: Во-первых, я МУЖИК-бабник, спасибо большое.

Олли фБ: А во‐вторых, направлять тебя нужно только по маршруту до ближайшей тюрьмы. Ты похитил девушку.

Ромео Коста: Что ж, похоже, она вполне рада остаться, и мы даже пытаемся зачать второго ребенка, так что…

Олли фБ: Мерзость.

Зак Сан: @OllievB, что ты задумал с «Нью-Йорк Таймс»?

Олли фБ: О, подожди и увидишь.

Глава 64

= Брайар =

В самом аду нет фурии страшнее, чем женщина, которую застали за тем, как она скачет на пальце своего заклятого врага, словно ковбойша в седле крупнейшего в мире быка.

Я решила пережить случившееся самым здоровым способом, который мне доступен: следующие несколько дней избегала Оливера, как только могла. В таком огромном особняке и с плотным графиком посещения туристических мест я проносилась мимо, лишь изредка бросая на него взгляды.

Я побывала с подругами в Смитсоновском институте, библиотеке Конгресса и на Национальной аллее. От моего внимания не ускользнуло, что я проводила им экскурсию, как хозяйка, будто за несколько коротких недель это место стало моим домом. Мы с девочками прошлись по признанным барам, в которых подавали модные «Мимозы», устроили квест в «Лост Сити Букс» и побывали во всех гастрономических местечках в районе Шоу. И все же я часто оглядывалась через плечо в надежде увидеть его, хотя знала, что ему нечего делать в Вашингтоне.

Оливер хотел дать мне немного свободы. Возможность провести время с подругами. А может, ему просто надоели мои выходки и он рад отдохнуть от того, что без конца за мной присматривает. Как бы там ни было, мои надежды на то, что он воспользуется моим намерением переспать с ним, разлетелись в пух и прах.

Он не искал встречи со мной. Я старалась не заострять на этом внимания, но не получалось. Только об этом и могла думать, пусть даже хотела и впредь злиться на него, в особенности из-за того, что он изменил мне, а изменщики никогда не меняются.

Когда наступило утро понедельника и мои подруги уехали, я плюхнулась на диван от усталости и облегчения. Мне ужасно хотелось нормальной обстановки, хотя я понятия не имела, как это может выглядеть в таком странном месте.

Олли фБ: Захвачу на ужин еду навынос. Что тебе взять?

Брайар Ауэр: Удон в соусе карбонара из «Перри». Без мяса, пожалуйста. Спасибо.

Ему ехать до самого Вашингтона. Так у меня появится шесть или семь часов, чтобы пообщаться с Себом. В последнее время я навещала его каждый день, когда все ложились спать. Он хотел, чтобы я приходила не раньше часа ночи, за час до его еженощных занятий греблей на озере. Своей паранойей он бы утер нос даже Говарду Хьюзу.

– Не хватало еще, чтобы мой брат думал, будто я делаю успехи, и начал навязывать мне терапию и общение, – как-то раз проворчал Себ.

Телефон завибрировал снова.

Олли фБ: Понял.

И все. Больше ничего.

Ни упоминания о петтинге на кухонном столе. Ни слова о споре, в котором он выиграл. Никаких признаков интереса ко мне, кроме того, который проявил бы к своему ребенку (нормальный) родитель. Мы переписывались каждый день, но только по общим вопросам. Он интересовался, не нужно ли что-то мне или моим подругам, не хотим ли мы воспользоваться услугами его водителя и не вызвать ли для нас кейтеринг.

Оливер был услужлив до тошноты. Мне хотелось его ударить.

Я думала, что все изменится, когда уедут мои подруги, но, видимо, нет.

Наплевать. Я слезла с дивана и потянулась к ящику, полному меню из доставок. До ужина еще так много времени, что я могла удивить Себа, устроив для него первую за пятнадцать лет вечеринку. Вечеринку для двоих, но все же вечеринку.

Обычно мы ели пиццу, собирали пазлы и запоем смотрели «Гриффинов» и «Южный парк». Мы редко говорили о важном, а когда все же говорили, то только о прошлом. Всегда о прошлом. Он не желал даже думать о том, каким может быть его будущее, и я уважала это. Прошлое безопасно. Безобидно. Под конец нашего вечера я отправляла его к озеру, что очень любила делать, ведь знала, что это поднимает ему настроение.

Час спустя я вошла в лифт с корзинкой, полной суши, домашней «Маргариты» и с огромным четырехъярусным тортом, который сумела в последний момент ухватить в «Классик Бэйкери» благодаря тому, что кто-то отменил заказ для мальчишника.

Я застала Себа в гостиной, где он смотрел на ноутбуке лекцию об общественном сопротивлении базовым мерам кибербезопасности. В ней говорилось что-то об очернении двухступенчатой верификации и поколении ленивых разгильдяев.

Он поставил лекцию на паузу и посмотрел на меня, нахмурив брови.

– В чем дело?

– Подожди здесь. – Я подвезла тележку к журнальному столику, выложила на него все, кроме торта, и рассыпала по ковру конфетти.

– Ты же знаешь, что в этом крыле нет домработниц, – заметил он. – Кому-то придется это убирать, и точно не мне.

– Посмотрим. – В доказательство своей правоты я собрала горсть конфетти и рассыпала их у него над головой. Они летали и блестели в воздухе, а потом осели на его щеки, плечи и бедра. – Очень красиво. Блестки – точно твой цвет.

– Это не цвет.

– Сегодня – цвет. – Я села на ковер перед столом, скрестив ноги. – У нас вечеринка, глупыш.

Он не шелохнулся.

– У кого это – у нас?

– У тебя и у меня. Ну. – Я вскрыла упаковку с палочками для суши и указала ими на место напротив. – Садись. Мои подруги уехали, Олли вернется не раньше шести, так что горизонт чист.

– Как скажешь, – проворчал он, но я заметила мимолетную улыбку. – Но это не вечеринка.

– Конечно, вечеринка. – Я налила соевый соус в контейнер с васаби и добавила юдзукосё [41]. – Что ты смотрел?

– Видео по учебе. Для второго диплома. – Он разъединил