Мой темный принц - Паркер С. Хантингтон

Но это не значит, что я прощу его только потому, что он сексуальный.

Олли прищурился.

Опустил взгляд, рассматривая рожок.

– В чем подвох?

Я украсила мороженое вишенкой.

– Никакого подвоха.

Он нахмурился и скрестил руки на груди, отчего его бицепсы стали еще объемнее.

– Все нормально?

– Сказочно. – Я улыбнулась от уха до уха. – Дай, пожалуйста, знать, как тебе мое мороженое. Особый рецепт.

– Особый рецепт с белым мышьяком и фосгеном? – Он всмотрелся в мое лицо в поисках злости или раздражения.

Я не сказала ему ни слова о статье в «Нью-Йорк Таймс», впрочем, не видела его уже несколько дней. Тем вечером, когда я узнала о ней, он привез мой удон и умчался, пока я не успела высказать ему недовольство.

– Брось, – надулась я. – А где же доверие?

– Только не к женщине, которая прошлой ночью нарисовала на моем лице два члена перманентным маркером, пока я спал. – Он указал на свое лицо, на котором вроде как еще виднелись легкие очертания фаллической формы на обеих щеках.

Ладно, может, я и правда отомстила за объявление о помолвке. Но до чего же поразительно, что я сумела нарисовать их в кромешной темноте. Даже телефоном не подсветила.

– Ты очень крепко спишь. Я помню об этом еще с тех времен, когда мы были вместе. – Я пожала плечами. – Слишком уж велик был соблазн. Я не устояла.

Оливер указал на мороженое.

– Я не стану пробовать, пока ты не пообещаешь, что меня не унесут отсюда на носилках.

– Клянусь. – Я прижала руку к груди. – Нормальное мороженое. Вот, я первая попробую.

Я выхватила у него рожок и лизнула, все это время глядя ему в глаза. Он судорожно сглотнул и поправил штаны. Я чуть не рассмеялась при виде его примитивной реакции.

– Видишь? – Я вернула ему рожок. – Разве может быть что-то лучше этих сливок?

– Да, те, что у меня в штанах после такого зрелища, – проворчал он, поднеся мороженое к губам. Он повторил мое движение языком, не разрывая зрительный контакт. – Ох черт. – Он хмуро посмотрел на рожок и лизнул еще раз. – И правда очень вкусно.

Я села, уперлась локтями в столешницу и, подперев подбородок кулаком, стала наблюдать за ним.

– Два года назад я ходила на курсы по приготовлению мороженого.

Оливер лизнул еще несколько раз, а потом нашел ее. Пластиковую карту, которую я спрятала внутри.

Он замер, вытащил ее липкими пальцами и нахмурился, глядя на нее.

– А это еще что такое?

– Запланированный урок пения. – Я хлопнула в ладоши и закружилась на табурете, нацепив улыбку, так и кричавшую «боже мой, мне не терпится выйти за тебя замуж». – Помнишь? Для нашего свадебного дуэта.

Я так и слышала, как у него в голове вертятся шестеренки, пока он не сообразил, что это моя месть за объявление в «Нью-Йорк Таймс».

Смятение на его лице сменила ухмылка.

– Ах да. Я все думал, когда же мы начнем.

Я раскрыла объятия.

– Сегодня днем.

– Сегодня днем?

Я подмигнула.

– Нет более подходящего времени, чем сейчас, верно?

– Я бы придумал вариант получше. А именно – никогда, – проворчал он, после чего тоже нацепил фальшивую улыбку. – Прости, я хотел сказать: да, я тоже свободен и жду с нетерпением. Как ты уже, наверное, поняла, я предельно серьезно отношусь к нашей фиктивной свадьбе.

– Я тоже.

Одному из нас придется сдаться, но это точно буду не я.

Я сама не знала, что мы делаем, но не сомневалась, что это приведет к еще большим страстным прикосновениям, а может, и к сексу, которым я бы очень хотела заняться с Оливером.

И что с того? Все равно я задолжала ему один раз.

Только один раз, Брайар.

– А вообще. – Оливер подошел и снова лизнул мороженое. – У меня есть мысль получше.

Он направил рожок ко мне. Я лизнула его. Он наклонился и провел языком по мороженому вслед за моим. Я почувствовала тепло на контрасте с холодом и сладкий вкус. Очень сладкий.

Мы закрыли глаза и мгновение страстно целовались сквозь оставшееся мороженое.

Несколько белых капель упали с рожка и потекли по моей груди. Не успев опомниться, я уже задыхалась, готовая, чтобы он сорвал с меня одежду и овладел мной.

Я ведь правда согласилась заняться с ним сексом, когда он пожелает.

Может, сейчас настал тот самый момент.

– М-м-м. Как сладко. В общем. – Оливер резко отстранился от меня, казалось предельно собранный и равнодушный к нашему поцелую. – Как я и сказал, у меня есть мысль.

– К… какая мысль?

– Я хочу исполнить еще и танец.

Я вытерла рот тыльной стороной ладони.

– Танец?

– Да. «Любовь – это открытая дверь». В ней есть хореография. Зачем ограничиваться песней? Давай еще и станцуем.

А это уже просто смешно. Неужели Оливер правда думал, что я поверю, будто он доведет дело до конца? Неужели он думал, что я его доведу? Если мы снова играли на слабо, если в очередной раз выясняли, кто сдастся первым, то это точно буду не я.

– Конечно. – Я слезла с табурета и потянулась, выставляя грудь перед его лицом. – Меня устраивает. Итак. Готов к первому уроку пения?

Только я собралась с мыслями, как Оливер решил зачерпнуть немного мороженого из рожка указательным пальцем и отправить его мне в рот. Я открыла его без возражений, беспомощно на него глядя.

– Черт. – Он провел по моим губам пальцем, который я обсосала, и посмотрел на меня из-под полуприкрытых век. – Ты проглотишь все до последней капли, когда я наконец-то тебя трахну, правда?

– Если это когда-нибудь случится. Ты не спешишь забирать свой выигрыш.

– Просто нагнетаю ожидание.

– Желание переспать с тобой никогда не представляло проблему, Оливер. Меня влечет к тебе. А вот твой характер я терпеть не могу.

– Больно громкие слова от той, кто скоро выйдет за меня замуж.

Туше.

Он сдастся первым.

Я об этом позабочусь.

Глава 67

= Оливер =

Олли фБ: Она в ярости.

Ромео Коста: Что ты натворил?

Олли фБ: Объявил о нашей помолвке в «Нью-Йорк Таймс».

Ромео Коста: О какой помолвке? НЕТ НИКАКОЙ ПОМОЛВКИ.

Олли фБ: Семантика.

Ромео Коста: Семантика вообще про другое. Лоботомия и впрямь здорово навредила.

Зак Сан: Иди заказывай футон. Это конец.

Глава 68

= Оливер =

– Она учит нас петь или рожает детеныша кита размером с офисное здание?

Услышав мои слова, преподавательница вокала резко обернулась и смерила меня