На погребенных углях - Келли Коув

— То, что ты маленькая, ещё не делает тебя слабой, — с горечью бросает он. Подходит к ванне и опускается передо мной на колени. — Сила бывает разной.

— Я не сопротивлялась. Просто позволяла им делать со мной всё, что они хотели. Я слабая, — говорю я, чувствуя, как стыд сжимает горло. Сворачиваюсь в комок. — Я делала всё, что они приказывали. Слишком боялась сказать хоть слово. Слишком боялась сделать хоть что-нибудь. — Грудь судорожно вздымается. — Я жалкая. Позволила им превратить меня в ничто. Я даже не знаю, кто я на самом деле. Просто глупая, слабая эльфийка. Никто.

— Ты не никто. Ты моя! — срывается Рохан. Его лицо совсем рядом, а пальцы крепко сжимают мой подбородок. — Нужно быть сильной, чтобы просыпаться каждое утро после всего, что тебе пришлось пережить. Нужно быть сильной, чтобы терпеть побои и унижения и всё равно подниматься каждый, мать его, день. И знаешь, что самое главное, Маленькая Шептунья? Нужно обладать огромной силой, чтобы после всего этого не ожесточиться и по-прежнему видеть в мире добро, хотя он никогда не был добр к тебе.

От его слов глаза наполняются слезами, и я больше не могу их сдерживать.

— Но я хотела умереть.

Он замирает, но отвечает уже мягче:

— Но не умерла. — Его слова попадают прямо в сердце. — Ты просыпалась каждое утро, — повторяет он, удерживая мой подбородок ладонью и медленно проводя большим пальцем по шрамам. — Потому что всегда находила хотя бы одну вещь, за которую могла держаться.

В его голосе звучит столько чувств, сколько я никогда прежде в нём не слышала. Всё его тело напряжено, словно ещё немного — и он сорвётся. Я не понимаю почему.

— Хотя бы одна вещь, — повторяет он, не сводя с меня глаз.

После долгой паузы я киваю.

— Хотя бы одна вещь.

Он целует меня в лоб.

— Мойся.

Я не могла рассказать Рохану о Дарсии, и Калдар так и не узнал, что это она причинила мне боль.

Оглядываясь назад, я жалею, что у меня не хватило смелости сказать ему в палатке. Мне кажется, он бы поверил мне, помог бы мне… так почему я всё ещё так боюсь?

Потому что ты слабая.

Потому что ты всегда боишься.

— Сядь. — Рохан вырывает меня из этих мыслей, когда мы садимся вокруг импровизированной арены для спарринга, и, к счастью, я не вижу Дарсии нигде.

Я смотрю на Рохана и думаю, смогу ли я это сделать. Если я просто наклонюсь и прошепчу…

— Драконосвязанный, — говорит мужчина с синей лентой на плече, уважительно кивая Рохану и садясь по другую сторону от него. Хотя он оставляет большой зазор.

Две женщины в центре, зелёная лента на одной, белая на другой, и к их лодыжкам привязана верёвка, соединяя их во время боя, и я смотрю на это с недоумением.

— Это мешает им отойти слишком далеко, иначе бой длился бы слишком долго, — говорит Рохан.

— Бой? Я думала, это просто тренировка?

— Они любят так это называть, но мы знаем, что это серьёзнее. На кону честь твоего клана, если тебя победит кто-то другой.

Его слова подтверждаются, когда высокая женщина с размаху бьёт кулаком в скулу другой. Та вскрикивает, но отвечает ударом, и они оказываются на земле, нанося удары и бодаясь головами.

Так жестоко.

— Мне не придётся так делать, правда?

— Нет, — фыркает Тофа, садясь с другой стороны от меня. — Ты встретишь Морану раньше времени, если попробуешь.

Мать-Драконица.

Это к ней они приходят после смерти, ожидая её суда, который определит, полетят ли они с ней в небесах или останутся в ямах с лавой. У Эльванана всё немного иначе, но я думаю, что большинство богов одинаковы.

Так же, как они действуют сейчас.

Дарсия подходит, и я опускаю голову, плечи сгибаются.

— Драконосвязанный, — она уважительно кивает.

— Что? — рявкает на неё Рохан.

— Тебе что-нибудь нужно? Я могу помочь тебе помыться…

— Нет.

— Но я умею помогать. — Я поднимаю глаза и вижу, как она облизывает губы и кладёт руку на руку Рохана. Меня тошнит. — Если ты зайдёшь в мою палатку, я могу показать тебе.

— Дарсия… — ноздри Рохана раздуваются.

— Да? — говорит она, и её голос срывается.

— Убери свою, блядь, руку от меня, пока я не отрубил её.

Она отшатывается, обида расползается по её лицу, но я вижу и гнев.

— Но…

— Уйди! — Она хмурится, затем уходит, но не забывает бросить на меня уничтожающий взгляд.

— Калиан, передай мне свой бурдюк.

— Что? — Его брови хмурятся.

— Передай мне свой, блядь, бурдюк.

Он наклоняется, чтобы взять его, глядя на меня, прежде чем передать его Рохану. Рохан открывает его и выливает воду на руку, которой коснулась Дарсия. Мои глаза расширяются от удивления, и он замечает это.

— Единственная, кто может прикасаться ко мне, — это ты, Эльфийка.

— Что?

— Следующие! — кто-то кричит, и две женщины в круге уходят, когда Рохан встаёт, проводит пальцем по моей щеке и выходит в центр.

Мои пальцы сжимаются в плаще, я чувствую на себе взгляды.

— С ним всё будет в порядке, — шепчет мне Тофа, даже когда Драконосвязанный с синей лентой, Варан, выходит в центр, и верёвка привязывается к ним, эта короче.

— Почему?

— Потому что даже с верёвкой их бои могут длиться часами. Так они проходят быстрее, потому что они не могут далеко отойти друг от друга.

— Часами? — шепчу я, и она кивает. — Это…

— Варварство? — усмехается она, и я фыркаю.

— Так нам и нравится, — говорит Калиан, пододвигаясь ближе к ней, и я вижу, как щёки Тофы краснеют.

— Привет, — небрежно говорит она ему, но её взгляд говорит совсем о другом.

Я прячу улыбку.

— Как раз вовремя, — говорит он, а затем кричит, когда Рохан наносит первый удар.

Моя голова поворачивается к нему, и я с ужасом и восхищением наблюдаю, как они обмениваются ударами.

Они выглядят совершенно невредимыми, несмотря на кровь, которая уже течёт у них обоих. На самом деле, на лице Рохана улыбка, и Варан смеётся, когда бьёт его головой.

Кровь и жестокость должны вызывать у меня тошноту, но рядом с Роханом я заворожена его силой, его чистой мощью, когда он хватает Варана за затылок и тянет вниз, чтобы ударить его коленом.

— Они безумны.

— Они Драконосвязанные, — отвечает Тофа, наклоняясь и шепча: — Ты в порядке?

— Да. — Я касаюсь горла. — Мне… лучше.

— Бо рассказал мне о вчерашнем, он очень волновался. — Она подталкивает меня. — Поговори с ним?

— Поговорю. — Мне нужно поблагодарить его