На погребенных углях - Келли Коув

об этом, когда встретила по дороге обратно. Она ещё упомянула, что преподала Дарсии очередной урок, но я не стала спрашивать, что именно произошло.

Дарсии больше нет. Ретта тоже больше нет.

Страх, который она во мне вызывала, желание постоянно оглядываться через плечо, тревога от одного её присутствия — всё исчезло в одно мгновение.

Всё кончено.

— Ты должна была сказать мне о них, — в его голосе кипит злость. — Я должен был узнать раньше. Я должен был…

Я сжимаю его руку, и он замирает, глядя на мою маленькую ладонь в своей.

— Я не хотела, чтобы ты знал, Рохан. Не хотела создавать проблемы.

Он поднимает руку и проводит пальцами по моей шее.

— Я не защитил тебя, — хрипло говорит он, осторожно касаясь моего горла. — Это мой долг. А я подвёл тебя.

Его долг.

— Ты не подвёл меня.

— Подвёл. — Его взгляд становится жёстким. — Я взял тебя под свою защиту. Значит, должен был заботиться о тебе. А я не смог тебя защитить.

Этот глупый мужчина.

— Рохан, ты заботился обо мне больше, чем кто-либо другой. — Я касаюсь лент на его предплечье и медленно начинаю развязывать их.

— Почему ты не сказала мне?

Я опускаю взгляд.

— Я эльфийка, Рохан. Никому нет дела до того, что я чувствую и через что прохожу. — Он резко втягивает воздух. — Но я думала, что тебе, возможно, не всё равно.

— Не всё равно, — горячо отвечает он.

Я встречаюсь с ним взглядом и вижу в его глазах всю силу его чувств и его искренность.

— Я боялась, что из-за этого у меня будут проблемы.

— Никогда.

Я киваю.

— Я… кажется, теперь понимаю. Я пыталась сказать тебе однажды, но не смогла. — Я прикусываю губу. — Иди сюда. На тебе всё ещё кровь, тебе нужно снова помыться.

Он смотрит, как я разматываю ленты, и, когда первая падает на землю, я беру его предплечье и подношу к губам, целуя его.

Он замирает, но, когда я беру его вторую руку и делаю то же самое, я поднимаю взгляд, касаясь губами его шрамов. Его взгляд темнеет, а в глазах появляется фиолетовое свечение, ноздри раздуваются.

— Идём. — Игнорируя трепет в животе, я беру его за руку и веду к ванне. — Она была единственной, кто причинял мне такую боль. А Ретт… он просто смотрел.

Он замирает.

— Пообещай мне.

— Что?

— Что это был единственный раз. Что больше никто не посмеет причинить тебе боль. И если что-то подобное случится снова, ты придёшь ко мне.

Я глажу его предплечье, ощущая под пальцами неровности его шрамов.

— Обещаю.

Его плечи мгновенно расслабляются. Затем он начинает раздеваться и садится в ванну, кладя руки на края.

Я беру ткань, наношу на неё мыло и жду, пока появится пена, прежде чем осторожно начать мыть его руку, уделяя особое внимание шрамам.

— Ты чувствуешь моё прикосновение? — спрашиваю я, и он смотрит на своё предплечье.

— Да, но местами оно немного онемело.

— Это больно?

— Только во время Игр.

Я хмурюсь, но не задаю больше вопросов. Просто продолжаю мыть его, давая ему понять, как сильно я благодарна ему за то, что он рядом.

— Я… мне нужно кое-что тебе сказать… — говорю я спустя некоторое время, заставляя себя решиться.

Всего три секунды. Я смогу.

— Что? — спрашивает он, внимательно смотря на меня.

Я провожу тканью по его груди, пытаясь набраться смелости, а затем рассказываю ему о Сигрид.

Он лежит неподвижно, глядя в пустоту, а потом…

— Ты сошла с ума?! — ревёт он, но я не боюсь его гнева.

— Она заслуживает доверия.

— Она Драконосвязанная!

— Именно!

Он рычит, его руки сжимаются на краях ванны.

— Она может рассказать другим.

— Не расскажет.

— И откуда ты так уверена, а?

— Потому что её дракон потерял своего самца в прошлом году. — Он замирает и смотрит на меня. — Его убили на Играх. Сигрид хочет отомстить королю за это.

— Я не знал этого, — бормочет он, отводя взгляд.

— Если ты этого не знал, тогда что ещё произошло, о чём никто не говорит? Потому что никто никому не доверяет.

— Конечно, не доверяем.

— Но что, если бы доверяли? — возражаю я.

— Ты забыла свою теорию о том, что Драконосвязанный помогает красть яйца? Я привёл тебя сюда именно для того, чтобы выяснить, знает ли об этом кто-нибудь из драконов Драконосвязанных.

— Я знаю. — Я натираю мылом его плечо. — Но что, если я смогу убедиться, что среди вас нет предателей? Если вы объединитесь, возможно, вам удастся что-то выяснить.

Он вздыхает и погружается глубже в ванну.

— Мы никогда не доверяли друг другу, Маленькая Шептунья. На нас нападают уже целый год. Это может быть король, могут быть другие кланы. Чёрт, это могут быть даже мои собственные люди. После предательства Ретта и всего, что сделала Дарсия, я уже не могу быть уверен даже в своих, — рычит он. — Торговать друг с другом сложно. Мы не знаем, почему другие кланы иногда обманывают нас или меняют условия сделки в последний момент. Каждый сам за себя. Мы поступаем так, потому что иначе не выживем.

Я качаю головой. Для меня всё это слишком запутанно.

— У вас есть драконы. Есть кланы, за которые вы отвечаете. Но сейчас драконам нужна помощь как никогда. И никто не готов оставить свои распри ради них? Никто даже не хочет попробовать?

— Мы уже здесь и пытаемся защитить их, — рычит он, выпрямляясь. — Ты слишком мало времени провела с дракориями. Ты не знаешь, как мы живём!

Я вздыхаю и уже собираюсь встать, но его рука на моём запястье останавливает меня.

— Почему это так важно для тебя?

Я решаюсь убрать его руку с моего запястья, не обращая внимания на опасный блеск в его глазах, и отхожу. Он выходит из ванны и идёт за мной, полностью обнажённый, и я стараюсь не смотреть на капли воды, стекающие по его груди, когда поворачиваюсь к нему.

— Ты поставил передо мной задачу. Я пытаюсь её выполнить.

— Нет, — говорит он, качая головой. — Дело не только в этом. Скажи мне, почему ещё?

— Я хочу помочь.

— Ты и так помогаешь.

— Из-за сделки. Но теперь я хочу помогать не ради неё. Просто потому, что сама этого хочу. Не только чтобы забрать Эффи. Не только чтобы остаться здесь в безопасности. Я хочу сделать это ради себя. Ради дракориев. Ради драконов. Ради…

Он делает шаг ко мне. В его глазах вспыхивает огонь.

— Они просто хотят жить.

Ещё один шаг.

— А что насчёт Фрелии и её детёныша? Он ещё не