На погребенных углях - Келли Коув

— Успокойся, Тофа, — говорит ей Калиан.

— Нет. — Она царапает руки Калиана, вырываясь из его хватки, когда он поднимает её над землёй, её ноги болтаются в воздухе. — Отпусти меня!

— Что происходит?! — Рёв внезапен и резок, и все мы смотрим на Рохана и собравшуюся толпу, среди которой есть даже некоторые драконы.

Даже Дрогонах подошёл, его голова возвышается над толпой, и он внимательно наблюдает.

О нет.

Я быстро натягиваю капюшон, прикрывая уши, но другие смотрят на меня, широко раскрыв глаза.

— Рохан, — плачет Дарсия, вставая и держась за кровоточащий нос, слёзы текут по её лицу. Ретт всё ещё не двигается, его лицо бледное. — Она напала на меня. — Она указывает на Тофу.

— Пошла ты! — Она вырывается из хватки Калиана, пока он отвлекается, бросается к Дарсии и валит её на землю, снова ударяя.

— Тофа, — рявкает Рохан, подбегая к ним и хватая её. Я не думаю, что он ещё заметил меня. — Что на тебя нашло?

— Отпусти меня.

— Ты в порядке? — Голос Бо заставляет меня вздрогнуть. Он приседает передо мной, глядя на толпу.

— Кажется, они видели, — шепчу я ему, плотнее затягивая капюшон.

— Всё в порядке, — мягко говорит он. — Мы разберёмся…

— Эльфийка?! — Рохан бросается вперёд и отталкивает Бо.

— Что ты здесь делаешь?

— Рохан! — укоряю я, пытаясь помочь Бо встать, но его рука перехватывает мою. — Не трогай его сейчас, тебе не понравится, чем это закончится.

Я сглатываю и виновато смотрю на Бо.

Он шепчет: «всё в порядке» и направляется к Тофе, которая теперь держит Дарсию за волосы, а Калиан пытается их разнять.

— Эльфийка, — снова раздаётся голос.

Ему не следует называть меня так при всех этих людях.

Толпа состоит из представителей разных кланов, о чём говорят их цветные ленты. Наверное, здесь все.

— Эльфийка, — снова говорит Рохан, и я встречаюсь взглядом с его растерянными глазами. — Что случилось? Почему… — Его взгляд падает на мою шею, и он замирает. — Что… это? — цедит он, и я настороженно смотрю на толпу.

— Может, нам стоит…

— Начинай говорить. Сейчас же! — кричит он, и я вздрагиваю от внезапной вспышки.

Он ругается, затем встаёт и начинает ходить взад-вперёд.

Я сижу в грязи, держась за капюшон, будто он может меня спрятать. Он переводит взгляд с меня на Тофу, затем на Дарсию, Ретта и снова на меня.

Его брови хмурятся, когда он смотрит на меня, пока Тофа кричит, что убьёт Дарсию, и я вижу момент, когда он всё понимает. Он перестаёт ходить и медленно… очень медленно поворачивается к Дарсии, которая теперь свободна от Тофы благодаря помощи Бо и Калиана.

— О боже, Рохан, — задыхается Дарсия, спотыкаясь, направляясь к нему и вытирая лицо. — Они безумны! Я ничего не сделала… — Раздаётся шлепок.

Все ахают, когда Рохан бьёт её тыльной стороной ладони, и она вскрикивает, падая на землю и держась за щёку.

— Р-Рохан, — заикаюсь я.

— Ты посмела тронуть её? Ты посмела причинить ей боль? — Я чувствую его гнев даже отсюда, напряжение вокруг растёт.

— Я… я не знаю, о чём ты говоришь.

Рохан поворачивает голову и смотрит на меня.

— Это была она, да? Синяки… кто тебя ударил?! — Я отвожу взгляд. — Ты, блядь…

Я встаю и бегу к нему, кладу ладонь на его грудь, когда он направляется к ней.

Он мгновенно останавливается.

Жар, исходящий от него, словно огонь. Его грудь быстро вздымается и опускается, а глаза прикованы к скулящей Дарсии.

— Рохан, — говорю я, и, когда он не отвечает, начинаю водить рукой по его груди, надеясь, что эти успокаивающие движения помогут. — Рохан, ты можешь посмотреть на меня?

— Осторожно, Коротышка, — зовёт Калиан, но даже он остаётся на месте. Калдар рядом с ним, Адора тоже.

Доркин стоит в стороне, сложив руки, и затем я замечаю Сигрид с кинжалом в руке. Когда она видит, что я смотрю, она ободряюще кивает.

— Рохан. — Я тянусь и касаюсь косы на его голове, которую заплела сегодня утром, осторожно дёргая её.

Это привлекает его внимание, и его глаза медленно опускаются на меня.

— Я хочу уйти отсюда, — бормочу я. — Мы можем вернуться в палатку? — Его глаза опускаются на мою шею, и его ноздри раздуваются.

— Она причинила тебе боль, — рычит он, его грудь вибрирует, а Дрогонах ревёт позади нас, заставляя людей отойти от него.

— Она… она причинила, — соглашаюсь я, наконец произнося это вслух. — Но я думаю, Тофа достаточно её наказала, и ты тоже. Я просто хочу вернуться в палатку. Быть с тобой. Отпусти её, чтобы я могла быть с тобой.

Я просто хочу убраться отсюда.

— Эльфийка… — у него дёргается челюсть.

— Пожалуйста.

— Чёрт. — Его рука накрывает мою на его груди, и он опускает голову, касаясь лбом моего. И просто… дышит.

Я чувствую тревогу вокруг, страх перед тем, что он сделает дальше, но в конце концов он берёт себя в руки.

— Чего ты хочешь, Эльфийка?

— Что?

— Чтобы она ушла? — рычит он. — Позволь мне убить её.

— Я…

— Она заслуживает этого.

Я резко вдыхаю и смотрю на Дарсию. Она выглядит жалкой: её лицо покрыто кровью и слезами. Волосы растрёпаны, туника порвана на плече, а на щеке уже появляется синяк от удара Тофы.

— Я просто хочу, чтобы она больше никогда меня не трогала, — бормочу я. — Чтобы оставила меня в покое. Чтобы никогда не возвращалась…

Он смотрит на меня, тело напряжено, ноздри раздуваются.

— Она должна умереть.

Я медленно качаю головой.

— Она должна уйти. Это достаточное наказание.

Он молчит некоторое время, но в конце концов кивает.

— Если ты так хочешь. — Я киваю. — Калдар?

— Я тут, — говорит он, подходя к Рохану и всё ещё настороженно глядя на него.

Рохан делает ещё один вдох. Кулаки сжимаются, когда он снова смотрит на меня.

— Возьми самую медленную лошадь, — говорит он сквозь стиснутые зубы.

— Сделаю. — Он осторожно отодвигает меня в сторону и подходит к Дарсии, всё ещё лежащей на земле. Её глаза широко раскрыты от страха, когда он присаживается перед ней.

— Ты знаешь, что я могу бросить тебе вызов, и никто не станет возражать после того, что ты сделала.

— Я не… — Его рука резко взлетает вперёд, сжимая её шею и притягивая ближе, всего в дюйме от его лица.

— Я могу сломать твою, блядь, шею прямо сейчас, — шипит он. — Я не буду колебаться. Не буду думать ни секунды, прежде чем решить покончить с твоей, блядь, жизнью.

Она теперь плачет, рыдает, хватая его за запястье так же, как я хватала её.

— Ты знаешь, что в нашем народе