Дым и шрам - Гретхен Пауэлл Фокс

— Она перетащила меня? — Его взгляд тут же вернулся к Элирии. На этот раз, словно ощутив его внимание, ее тяжелые веки распахнулись; яркая зелень встретилась с теплым карим цветом прежде, чем она резко отвела взор.

Почему она снова избегает его взгляда? В отличие от замешательства, охватившего Седрика, когда она поступила так же после атаки Белиена, в нем вспыхнул гнев. Неужели таков их новый уклад? Он почти умирает, она его спасает, а очнувшись, он сталкивается с тем, что она делает вид, будто его не существует? Зачем вообще было его спасать?

Едкий страх свернулся внутри точно змея. Ледяной холод в центре груди стал еще холоднее.

Седрик заставил себя сесть прямо, проигнорировав тихий протест Зефир. Голова пошла кругом, но он сжал зубы: жажда ответов была куда сильнее боли, сковавшей тело.

— Я должен был умереть, — выговорил он.

Сначала никто не ответил; тишина повисла в комнате словно саван.

— Я не должен был выбраться из этого испытания.

— Зачем ты говоришь такое? — Голос Зефир звучал спокойно, но Седрику показалось, что он уловил за этими словами сполох чего-то иного. — Разумеется, должен был.

Он сжал в кулаке одну из подушек; мягкая ткань контрастировала с шероховатым, скребущим чувством, раздиравшим его изнутри. Он не мог объяснить, откуда это берется, почему в нем внезапно вспыхнула такая ярость — кроме того факта, что он просто безумно устал чувствовать себя ничтожеством. Устал быть самым слабым звеном среди них.

— Ты знаешь, что это правда! И она знает! — Он ткнул пальцем в сторону Элирии, которая поставила кубок, поднялась и шагнула к нему. — Сколько раз я должен был сдохнуть здесь? Змей должен был меня убить. Дракон должен был меня убить. Мои собственные воспоминания должны были меня прикончить! — Его голос сорвался. — И это проклятое звездами огненное, блять, озеро абсолютно точно должно было меня убить!

Он грохнул кулаком по подушке, его дыхание стало рваным, пока воспоминания о финале испытания кружились вокруг: погружение в огненный шторм, невыносимый жар, карабкающийся по телу, ощущение, будто плоть на миг превращается в пепел. А затем… ничто. Ни боли. Ни смерти.

Он уставился на свои руки ладонями вверх, словно ища ответы на чистой коже без единого шрама.

— Что это такое? — выдохнул он.

Заговорила Элирия; ее певучий голос прозвучал поразительно нежно:

— Седрик, здесь нет ничего…

— Не надо! — огрызнулся он, перебивая ее. — Не говори мне, что это ничего. Не говори, что все в порядке. Не говори, будто нет ничего постыдного в том, что, будучи так называемым «великим чемпионом Кингсхелма», я бы даже первое проклятое испытание не прошел без твоей помощи!

Он запрокинул голову и издал сухой смешок:

— Хотя, может, в этом и суть. Посмотри, как легко Испытания забрали остальных людей. Был ли у нас вообще шанс? Или слова Арбитра о единстве были лишь сладкой ложью? Способом подогреть наш аппетит к победе, подтолкнуть нас помогать вам идти дальше?

— Люди — не единственные, кто погиб в Испытании, — острее произнесла Элирия.

Остальные обменялись взглядами, воздух в комнате стал густым. Прошло несколько долгих мгновений прежде, чем кто-то снова заговорил.

— Неважно, как это произошло, главное — ты выжил, Седрик, — наконец произнесла Кит. — Мы все можем пытаться искать причины и…

— Здесь нет никакой логики, очевидно! — отрезал Седрик. Он ощущал, как его зыбкий контроль над разумом ускользает с каждым выкрикнутым словом. Как они могут не понимать? С ним что-то не так, раз он выжил там, где должен был погибнуть. — Я должен быть мертв. Я чувствовал это.

— Что ж, ты жив, — отрезала Элирия. — И ты прав: ты действительно едва не сдох. Снова. Но в кои-то веки не я тебя спасла — каким-то чудом ты, похоже, сделал это сам. Лунара ведает, как тебе это удалось, но даже не пытайся обесценить тот факт, что ты сам предотвратил свою огненную смерть!

Седрик вскочил на ноги, открыв рот для возражения. Но она еще не закончила.

— Но если ситуация повторится, если ты снова окажешься в опасности — а ты прав, ты притягиваешь смерть точно мотылек к проклятому пламени, так что шансы запредельно велики, — знай: я не буду колебаться ни секунды, прежде чем спасу тебя! Я сделаю это снова, и снова, и снова, потому что я не хочу, чтобы ты, блять, сдох!

Ее глаза пылали, когда она встала прямо перед ним — ее нос находился всего в паре дюймов от его собственного.

— Ты единственный, кто вбил мне в голову мысль, что у нас есть шанс дойти до конца и выбраться отсюда живыми. Мне уже плевать, кому достанется эта проклятая корона, я просто хочу этого! Я хочу то «после», которое ты мне обещал! И я не намерена терять кого-либо еще в этих безумных играх небожителей!

Седрик мотнул головой, его дыхание стало поверхностным, пульс оглушительно колотился в ушах. Ледяной холод в груди разрастался, мерзкое ощущение расползалось по венам. Это походило на ману, хотя ему даже не нужно было смотреть на опустошенный жетон, все еще висящий на шее, чтобы понять: это невозможно.

— Я… — Он прижал дрожащие руки к сердцу, пытаясь подавить разрастающееся внутри чувство. — Со мной что-то не так.

— Дыши, парень. Просто дыши, — прозвучал низкий, сдержанный голос Трайгга — таким тоном успокаивают зверя, бьющегося в клетке. Он подошел достаточно близко, чтобы вытянуть массивную ладонь и оттащить Зефир назад.

— Седрик… — Серебряный огонь в глазах Элирии мгновенно сменился тревогой, когда она протянула к нему руку.

Он инстинктивно отшатнулся:

— Нет, — сжатым голосом проговорил он. — Со мной… что-то не так. — Разум шел кругом. Ему здесь не место; он не создан для этого. Лорд Черч ошибался. Весь Хейвенсрич ошибался. Он не способен победить. Он не рожден для этого.

Воздух в комнате внезапно заискрил — слишком горячий, слишком холодный, слишком разряженный, слишком густой. Его хаотично метающийся взгляд на долю секунды встретился с взглядом Элирии, и неуловимая эмоция мелькнула на ее лице.

— Седрик, тебе нужно успокоиться, — сказала она. — Ты сейчас…

И именно тогда Седрик понял, что по его венам из груди медленно расползался вовсе не лед.

Это был огонь.

Жар, тлеющий прямо под кожей — настолько ослепительный, настолько пронизывающий, что казался ледяным.

Свет взорвался из груди Седрика, затопляя комнату от пола до потолка.

И он вспыхнул.

Я не могу дышать.

Огонь