Дым и шрам - Гретхен Пауэлл Фокс

И она была не единственной.

Ужас пронзил каждую мысль, каждый нерв, каждый удар сердца, когда волна ее темной силы ударила Седрика. Его тело пролетело по обсидиановой тропе и исчезло в огненном озере со вспышкой пламени и оглушительным всплеском.

Внутренности сковало льдом.

Зрение Элирии затуманилось.

И все остальное отошло на задний план, когда ее сердце рухнуло в жидкий огонь вместе с ним.

Разум Элирии опустел, пока она смотрела на место, где Седрик ушел под воду. Это неправда. Это не могло быть правдой. Не после всего, через что они прошли, не после того, что он только что сделал, чтобы помочь им — помочь ей — выжить.

Не после того, как она только что вернула его.

Тьма расцвела из той самой точки в груди, тени затуманились на коже, закружились в ладонях. Они угрожали выплеснуться наружу, накрыть обсидиановую землю и вызвать еще одну вспышку силы, которая уничтожит все: извивающегося змея, мост. Ее саму.

Время замедлилось, застыло.

— Элль! — Крик Кит вернул Элирию в настоящее. Тени рассеялись. На берегу Нокс держал Кит в объятиях, пока та отчаянно билась и брыкалась в его хватке.

— Отпусти меня! Я не брошу ее!

Скорбь накрыла Элирию, когда она кивнула ноктеррианцу, отдавая беззвучный приказ. Кит всегда была в приоритете. Нокс проведет ее сквозь Врата. Она надеялась, что вместе с Трайггом и Зефир он доведет ее до самого конца.

Едва Элирия успела подумать об этом, ноктеррианец шагнул в тень, снова появляясь у Врат и проходя сквозь них вместе с Кит, хотя та продолжала вырываться из его хватки.

Элирия осталась одна.

Нет, не одна.

Вспышка красного притянула взгляд Элирии туда, где на краю берега все еще стояла на коленях Гаэль. Нокс еще не вытащил ее.

Элирия тяжело сглотнула; ее руки и ноги налились свинцом усталости, а сердце выбивало отчаянную дробь в ушах. Или это был звук того, как оно рушится?

Тело Гаэль застыло в неестественном оцепенении, пока она смотрела на огненное озеро, переводя взгляд со змея, все еще дергающегося от боли, на то место, где тот утянул Сайрена. Ее единственное крыло слабо трепетало за спиной, а выражение лица…

Сердце Элирии сжалось.

Она знала этот взгляд.

— Гаэль, тебе нужно двигаться! — закричала Элирия, сбегая по остатку обсидиановой тропы к фейри. Паника сжала ее, когда змей наконец пришел в себя, отпрянул и снова приготовился к удару. Глаза Элирии расширились, когда она увидела дымящуюся кровь, капающую из глубокой, жуткой раны на его шее — памятного подарка от вспышки ее силы.

Гаэль ничем не показала, что слышит. Она не отозвалась на крики Элирии. Она была потеряна в своем горе.

В своем безумии.

Неистовый рев разорвал воздух, заглушая предупреждения Элирии.

Три головы зашипели, три головы подались вперед, и три пасти распахнулись, рванувшись к Гаэль.

Но она оказалась быстрее.

Это произошло настолько внезапно и неожиданно, что Элирии потребовалось время, чтобы понять происходящее. В одну секунду Гаэль стояла неподвижно, уйдя в себя. В следующую — она уже неслась в огненное озеро, устремляясь к змею с лицом, искаженным маской ярости.

— Гаэль, нет! — закричала Элирия, но это не помогло.

Сила Гаэль вспыхнула с ужасающей мощью, пламя охватило ее руки, когда она бросилась на зверя с дикой яростью. Ее движения были исступленными, хаотичными, словно она превратилась в обычный проводник для дикой, неконтролируемой силы, горящей внутри.

Змей рычал, его головы щелкали пастями возле Гаэль, но та не останавливалась. Она не дрогнула, лишь уклонялась от голов с ослепительной скоростью, пока пламя вырывалось из ее рук. Она швыряла в тварь огненные шары. Те безрезультатно отскакивали от чешуи, и сердце Элирии упало. Ну еще бы. Это был огненный змей, а Гаэль — заклинательница пламени.

Но это ее не остановило. Гаэль была неудержимым шквалом огня и ярости, обрушивая на змея волну за волной. Однокрылый ангел, явившийся прямо из четвертой преисподней. Чудом это начало действовать.

Змей отшатнулся от пламени, шипя от боли, когда огонь Гаэль пробился сквозь чешую к обнаженной, окровавленной плоти, вскрытой Элирией. Но этого было мало. Туловище твари взмыло над озером, возвышаясь над Гаэль, точно готовое раздавить ее своей тушей.

И все же она не остановилась.

Она подпрыгнула, объятая языками пламени, и бросилась на змея. Элирия с ужасом и благоговением смотрела, как заклинательница пламени впилась в его шею и вонзила руки прямо в зияющую рану на горле.

Взгляд Гаэль встретился с взглядом Элирии на короткое мгновение.

А затем она превратилась в сплошной живой огонь: каждый сантиметр ее тела, от длинных ниспадающих волос до кончика оставшегося крыла, полыхал. И она направила этот огонь прямо внутрь змея, позволяя ему выжечь органы великого зверя и поджечь его кровь. Запах паленой плоти обжег ноздри Элирии, пока Гаэль испепеляла его внутренности.

Элирии никогда прежде не доводилось слышать такого тройного вопля, какой издал змей, когда его массивное тело забилось в конвульсиях, а каждая голова дергалась и подкашивалась, сгорая изнутри.

Гаэль молчала. Она не издала ни звука, пока ее лицо искажалось яростью, болью и горем. Она хранила полное молчание, пока ее единственное крыло увядало, а кожа чернела, растрескиваясь и лопаясь. И все же она пробивалась глубже, ее огонь разгорался все ярче, пылал все жарче.

С последним ревом змей пал.

И сердце Элирии разбилось, когда Гаэль рухнула на него, языки пламени все еще вырывались из ее тела, пока она вместе с великим зверем обращались в пепел.

Элирия стояла как вкопанная, ее дыхание вырывалось рваными вдохами, а разум с трудом пытался осознать то, чему она только что была свидетелем. Она думала, что, возможно, ей следует кричать, плакать, проклинать несправедливость происходящего — но она этого не делала. Не могла. Внутри царило онемение. Пустота. Одиночество.

Все было окончено.

Гаэль не стало.

Сайрена не стало.

Седрик был…

Она рухнула на колени, оседая под тяжестью этой утраты.

Она не могла выговорить это.

Не могла даже подумать об этом.

Это было слишком.

И именно тогда она увидела — движение краем глаза. Силуэт, выбирающийся из пламени.

Ее сердце остановилось.

Не может быть.

Дыхание перехватило в горле, когда Седрик вышел из огня: его тело дымилось, а доспехи почернели.

Нелогично. Невозможно. Немыслимо.

Но это был он.

Он был жив.

Седрик выбрался на берег, тлеющие остатки его одежды все еще светились от жара, когда