Дым и шрам - Гретхен Пауэлл Фокс

Пошатываясь, он сделал шаг вперед; его глаза пылали чем-то отличным от огня, когда он поднял голову и встретился взглядом с Элирией.

Она шагнула ему навстречу, наконец переступая на берег, ее шаги были удивительно твердыми.

Он приоткрыл рот, судорожно втянул воздух, словно собирался сказать что-то.

Она протянула к нему руки.

И он рухнул в ее объятия.

Веки Седрика затрепетали, и на миг перед глазами встала лишь тьма.

Густая, удушающая чернота, липнущая к разуму точно сироп. Он пошевелился, потягивая пальцы рук и ног, в поисках той самой ломоты во всем теле — ожидая, что боль накроет его, словно по нему протопталась орава боевых коней.

Но ничего не было.

Ничего, кроме странного, непривычного холода в груди.

«Я все еще жив».

Он судорожно выдохнул, и тяжесть этого осознания давила на него со всех сторон. Воспоминания хлынули в разум рваными вспышками: трехголосый рев воскресшего огненного змея, языки пламени, пляшущие на озере, вспышка силы, поджегшая его изнутри, ощущение полета кувырком сквозь воздух… а затем жар. Окружающий, поглощающий, въедающийся в плоть. И все же он здесь. Целый. Невредимый. Настоящий.

Хотя не должен быть.

Седрик попытался сесть, но тело отозвалось протестом. Ладонь твердо прижалась к его плечу, мягко возвращая обратно на подушки. Нет, не на кровать.

Он поморгал, и тени в глазах постепенно уступили место тусклому, знакомому свету. Каменный потолок высился над головой, замысловатые узоры закручивались по углам. Казалось, он висит над ним и наблюдает, пока Седрик лежит, распластавшись на груде подушек посреди комнаты.

Посреди Святилища.

Он вернулся в Небесное Святилище.

Взглянув в сторону, Седрик увидел Зефир, сидевшую на коленях подле него. Облегчение исходило от нее такой густой волной, что казалось осязаемым.

— С возвращением, — тихо произнесла она. — Тебя долго не было.

— «Долго» — это сколько? — Голос Седрика прозвучал сипло и натужно, горло жгло, словно он наглотался дыма.

Она прикусила зеленую губу:

— Почти целый день, — призналась она.

Изумление прошибло Седрика, когда он приподнялся на локтях и окинул себя взглядом: черная туника, наброшенная на торс, свободные штаны, спускающиеся к талии. Тоска, охватившая его при подступающем воспоминании о том, что произошло на огненном озере, на мгновение рассеялась, когда он выговорил:

— Это вы меня одели?

Щеки Зефир приобрели более темный оттенок зеленого:

— Н-ну мы же не могли оставить тебя в таком виде, — запнулась она.

Седрик услышал тихий смешок и повернул голову: к ним вальяжно приближался Трайгг.

— Ага, пусть ты и спал без задних ног, парень, вряд ли обугленные доспехи показались бы тебе удобной пижамой. То, что осталось от твоей брони, вон там. — Гном указал большим пальцем в сторону дверей спален, выстроившихся вдоль задней стены залы, и добавил: — Там же мы нашли и эти шмотки для тебя.

— Ты выглядишь слишком спокойным, видя меня в таком состоянии, — сказал Седрик.

Трайгг издал одинокий смешок:

— А ты бы предпочел, чтобы я заламывал руки у твоей постели, как эта милашка? — Он мотнул головой в сторону Зефир.

— Не верь его гномьему бахвальству, — со скромной улыбкой сказала она. — Он переживал не меньше остальных. — Она указала на Кит и Нокса, сидевших в нескольких шагах с одинаковым выражением тревоги на лицах.

Седрик едва ли обратил на них внимание. Был лишь один человек, которого он искал взглядом.

Элирия сидела на длинной скамье напротив, скрыв крылья и прижавшись спиной к каменной стене. Она вычерчивала пальцем круги по ободку кубка, лицо оставалось безучастным. На Седрика она не смотрела. Ее глаза были полуприкрыты, словно удерживать их открытыми требовало невероятных усилий. Она казалась уставшей — нечто большее, чем просто изнурение, давило ей на плечи, — и при виде этого желудок Седрика сжался.

Он оторвал взгляд от Элирии и окинул взором остальных чемпионов. Кит выдавила слабую улыбку, не касающуюся глаз; Нокс сидел подле нее с задумчивым видом. Трайгг тем временем отошел к небольшому столику неподалеку и тут же с сочным хрустом въелся в лежавшие там фрукты. Что бы Испытания ни приготовили для уцелевших чемпионов, Седрик с облегчением отметил, что морить их голодом явно не входило в планы. Привычные кувшины и подносы усеивали залу — явно результат работы древней магии, все еще пульсирующей в Святилище.

А учитывая стоящую рядом Зефир, которая теперь протягивала ему кувшин с водой и небольшую дрожжевую булочку, это были все.

Больше никого не осталось.

Ему незачем было спрашивать, но слово само сорвалось с губ:

— Гаэль?

Зефир качнула головой.

Что-то закололо в глазах Седрика. Их группа стала такой маленькой. Он понимал, что глупо поддаваться эмоциям. Он буквально слышал, как лорд Черч шипит ему на ухо, призывая держать себя в руках. И пусть с той самой секунды, как он ступил в Замок Люмин, делать это было почти невозможно, в одном лорд был прав: смысла предаваться стенаниям не было. В конце концов, именно так все и должно было произойти. Победителем отсюда выйдет лишь один.

Чувство раскаяния неприятно осело на коже Седрика. Это было нечто большее, чем стыд. Большее, чем вина. Скорее скорбь. Не только по Сайрену, Гаэль и остальным погибшим, но и по тому человеку, которым он должен был стать — по мужчине, который сгинул где-то в недрах Испытания. По человеку, которого волновала цель, а не окружающие люди. Который не хотел ничего, кроме как добыть корону для Хейвенсрича, исполнить долг перед королем и доказать, что лорд Черч не зря поверил в него.

Теперь он едва узнавал того человека. Едва помнил ту решимость, которую ощущал, проходя сквозь Врата в Замке Люмин.

Возможно, в этом и заключалась суть. Во втором испытании его заставили сбросить части себя, чтобы явить правду. Неужели это был единственный раз? Возможно, каждое из этих испытаний — каждый его смертельный промах — медленно вытравливали того человека, которым он вошел сюда.

— Расскажи мне, что произошло, — произнес он, принимая сидячее положение.

Зефир замерла:

— После того, как Сайрена… — она прокашлялась, — …забрали, Тенебрис вытолкнул нас с Трайггом сквозь Врата, так что сама я ничего не видела. Но, насколько я поняла, Гаэль сгорела дотла, уничтожая змея. Это произошло сразу после того, как ты…

— Понятно, — глухо сказал Седрик. Вспышки пропитанной обсидианом силы и оранжево-красного пламени заплясали в его памяти. — После меня.

— Ты даже не представляешь, с каким облегчением мы увидели, как Элирия проходит сквозь Врата