Не женщина - загадка! - Светлана Нарватова

боли, и я падаю назад. За мной со скрежетом опрокидывается статуя Амона. Сквозь дикую боль, шум в ушах и женские визги я слышу грохот и звон, в которым разлетается террариум. Вот он, момент истины! Амон спасет меня, призвав своих священных животных! Сила и уверенность вливаются в меня ликующим потоком меня вместе с шипением приближающихся змей. Я перекатываюсь, подминая под себя копа.

И в следующий момент множество острых зубов впиваются в меня, и яд, раздирая плоть, погружает меня в агонию, словно в пасть Амат, и милосердная черная пустота поглощает меня…

Эпилог №1. Специальный выпуск «Неразгаданных тайн»

Сегодня Зака выписали из больницы. Пока он восстанавливался от ожогов, я, признаться, всерьез раздумывала, как бы вернуть ему браслет — хоть ненадолго. Разумеется, невероятная способность к регенерации для него утрачена навсегда, но не зря же амулет носил Бешеный Рик? К сожалению, возможности проверить гипотезу у меня так и появилось, поэтому я просто ждала. Навещала — в процессе перезнакомилась, наверное, со всем семейством Морелли — и ждала. И вот, наконец, его выпустили. Может, он и сам сбежал, благо был серьезный повод.

В честь такого праздника я даже хотела приготовить ужин. Но Зак заявил, что соскучился по моей монструозной печи не меньше, чем по мне, и я сдалась. Кто я такая, чтобы мешать мужчине готовить? …Может, моя кухня тоже обладает способностями ускорять заживление ожогов? Просто я раньше никогда не проверяла этот факт?

— Поверить не могу, что они действительно сняли об этом передачу! — мотал головой Морелли у кухонного стола, строгая начинку для горячих бутербродов. Как мы ни старались приехать заранее, времени оставалось впритык.

— Зак, ну ты же знаешь мою бабулю! Если она поставила цель, ее невозможно сбить с направления! — фыркнула я и ссыпала с разделочной доски помидоры в чашу для салата.

Самое удивительное было не то, что она эту передачу пробила, а то, что умудрилась оградить от съемок нас с Морелли. Не знаю, чего ей это стоило, но в итоге мы с нетерпением ждали выпуск сериала.

По мере сил и способностей я старалась помогать Заку с ужином, и всё же мы едва-едва успели сесть за столик перед телевизором, когда из него раздался глухой перестук. Словно молния, на черном экране промелькнула алая буква “N” и рассыпалась радужными многоцветными полосками.

— Когда мы вбежали в подвал, он уже горел, — рассказывал в камеру щербатый Малыш Боб, вожак чернокожей шпаны. — Этот тип так ужасно орал! И знаете, за ним стояла статуя мужика такого, с бородкой и ведром на голове…

— На ведре еще змея была! — влез с пояснением его приятель Джоуи. — Она шевелилась, и глаза у неё алым сияли!

— Это был огонь! — возразил Боб.

— Да Пречистой Девой клянусь! И у мужика глаза горели! Это, между прочим, был Амон, главный египетский бог, дубина!

На этой увлекательной мысли кадр сменился заставкой сериала “Неразгаданных тайн”.

— Шуты гороховые, — буркнула я.

— Зато никто не сможет сказать, что ты не держишь своего слова, — коснулся моей руки Зак. — Ты пообещала, что они будут звездить на всю страну, — и вот!..

Чего не отнять у развлекательного телевидения — так это умения делать шоу. Сделан выпуск был великолепно. За экспрессию в нем отвечали Малыш Боб и Джоуи, за какую-никакую наукообразность — Ба, за драматическую подачу самой обыденной информации — красивый мужской голос за кадром, а за картинку — грудастая ведущая в откровенной блузке. Дополнительным бонусом была возможность наблюдать за тем, как стекленеют взгляды у Боба и Джоуи, в тем моменты, когда фокусируются на ее декольте.

Заставка на экране сменилась ведущей, которая с пулеметной скоростью застрочила:

— От маньяка с идеей-фикс на почве своего божественного происхождения и родства с древнеегипетским жрецом пострадали многие жители небольшого городка в Висконсине. Среди них известный ученый с репутацией гения, директор Музея истории, кандидат на пост сенатора штата и многие, многие другие. Несколько лет он держал в страхе весь город!

Картинку студии перебила врезка из сменяющих друг друга старых черно-белых фотографий, а ведущую сменил закадровый мужской голос, с надрывом вещающий:

— Стивен Мерфи, глава службы безопасности музея имени Джорджа Вашингтона, родился в неблагополучной семье: его мать рано умерла, и Стивен остался с пьющим отцом, который вскоре привел в дом новую женщину. Она оказалась глубоко верующей. Она считала, что главная обязанность родителей — приучить ребенка к порядку и обратить его к Богу. А так как, с ее точки зрения, дети, как животные, понимают только язык наказаний, она строго наказывала мальчика за малейшую провинность, реальную или надуманную. — С надрывом вещал “красивый мужской голос за кадром”. — Забитый, нищий мальчик с избыточным весом часто становился предметом насмешек сверстников. Стивен ненавидел мачеху и вырвался из дома при первой возможности. Он решил, что армия — это его шанс выбраться “из помойной ямы, в которой он родился”, и завербовался на службу. Амбициозный и дисциплинированный, он привел тело в отличную физическую форму, поступил в спецназ и прекрасно показал себя в реальных операциях, за что был неоднократно награжден боевыми наградами.

Фотографии, иллюстрирующие нищее и несправедливое детство и юность Стивена Мерфи, сменились видеорядом, где его бывшие сослуживцы рассказывали, какой он был замечательный солдат: честный, бесстрашный, верный присяге…

Я торопливо отпила кофе, чтобы перебить противный привкус во рту и с ним заодно воспоминание об отрезанных гениталиях, бережно залитых формалином и расставленных на алтаре в том страшном святилище, в которое Стив превратил свой тайный подвал.

— Однако и в армии Стивен Мерфи не нашел справедливости, — продолжал закадровый голос. — Когда дело доходило до званий и должностей, его отодвигали в пользу белокожих претендентов. Последней каплей стала она… Операция “Орлиный коготь”, чей громкий провал вскрыл многие проблемы в ВС США, сломала его жизнь и круто переписала судьбу!

— У меня пафос сейчас из ушей польется, — прокомментировала я телевизор и впилась зубами в тост, заедая его остатками салата.

Зак философски пожал плечами и, не отрываясь от экрана, тоже с удовольствием вгрызся в сооружение из хлеба, мягкого сыра и вяленых помидоров.

— Стивен Мерфи потерял всё: будущее, карьеру, возможность чувствовать себя мужчиной! — продолжал нагнетать ведущий, под сменяющиеся кадры архивных фотографий,