Не женщина - загадка! - Светлана Нарватова

— Черный весь… Ну как я, — показал на себя штатный шут банды. — Она орет, он ее тащит…

— Весело было! — подвел итог Боб.

— Вам может показаться странным… — На экране внезапно появилась бабуля. Она смотрела прямо в глаза, будто обращалась именно ко мне. — Но смерть Стивена Мерфи тоже носит мистический оттенок. В Древнем Египте считалось, что когда Амон хотел наказать виновного, он использовал священных животных: змей или крокодилов. Или сжигал виновного пламенем солнца.

— Но ведь, насколько это известно из его дневника, Мерфи старался быть верным последователем божества, которому служил. За что же Амон мог его наказывать? — обратилась к Ба ведущая с декольте, сияя тридцатью двумя зубами, гордостью дантиста.

— Милочка… — Бабуля похлопала собеседницу по руке, как делала всякий раз, когда хотела подчеркнуть его интеллектуальный инфантилизм. — Любое здравое существо приложит все возможные усилия, чтобы сохранить свою кровь! Кстати, вы не знаете, браслет, который носил Стивен Мерфи нашли? — резко сменила она тему.

На лице ведущей промелькнуло характерное выражение “Вопросы здесь задаю я!”, но она мужественно сдержалась.

— Браслет был обнаружен у мистера Мерфи дома, и теперь он вернулся в Музей, откуда был похищен! — радостно закивала ведущая.

— То есть его так и не нашли? Оригинал, а не подделку, которую Стив забрал у меня из хранилища накануне своей гибели? — спросила я у Зака.

— Насколько я знаю, нет, — кивнул он.

— А что за история связана с этими браслетами? — неосмотрительно поинтересовалась ведущая у Деборы Уайт.

— Милочка, а что вы знаете о царице Хатшепсут, которая по праву входит в пятерку самых выдающихся фараонов Древнего Египта, наряду с Хеопсом, Рамзесом II и Тутанхамоном?..

Я потянулась за дистанционкой.

Вряд ли в выпуске теперь останется место кому-то ещё.

Ничего не имею против Ба. Но ее я послушаю в любой момент.

А вот заняться любовью с Заком…

Нет, я, конечно, могу это сделать и потом.

Но хочу — сейчас.

Эпилог №2. Секс, круиз (не путать с секс-круизом!)

На борту океанического лайнера я оказалась впервые. Вот как-то так раньше складывалась жизнь, что в ней были лодки, катера, паромы (сколько угодно паромов!), был плот (у меня было счастливое детство и отличная семья), даже один раз в моей жизни случилась гондола…

А с лайнерами — не-а, не складывалось.

…браслет Сфинкса утратил силы артефакта, но мне хватало и остатков. Знание, даже такое, остаточное, многократно увеличило объем информации, получаемой от мира: мигрени стали моими частыми спутниками. Особенно тяжело было на работе — браслеты, хоть с активными сверхспособностями, хоть в режиме фоновых амулетов, в первую очередь работали в профессиональной сфере деятельности носителя. Когда от головной боли меня стошнило в рабочем туалете, бабуля Дебора, мрачно переглянувшись с прабабушкой Зака, объявила: внученька, а иди-ка ты… замуж.

И в результате я оказалась на океаническом круизном лайнере.

Впервые в жизни.

Ну, как-то так раньше моя жизнь складывалась, что не до них мне было, никак.

А тут вдруг — ка-а-а-к сложилось!

Вернее, СЛОЖИЛИСЬ. Моя бабушка и прабабушка Зака.

Сложились, смешались, взболтались (да-да, я знаю, что про встретившихся сплетниц правильно говорить “взболтнули”!), и вот решили, что без свадебного путешествия свадьба не свадьба, а жизнь — не жизнь, и что надо бы нам с Заком увидеть мир…

…Тяжелое горячее тело вбивалось в меня с восхитительной неумолимостью: на Зака (и на нашу с ним интимную жизнь) крайне благоприятно повлияли отсутствие постоянного стресса и избавление от угрозы жизни и здоровью. Темперамент и аппетит у моего копа оказался о-го-го!

— Зак-Зак-Зак! — Меня колотило, до того мне было хорошо.

Мыслей не осталось, одни инстинкты, и единственный рабочий кусочек мозга был полностью занят: не давал мне голосить на весь круизный лайнер, как кошка, которую дерут.

Впрочем, почему “как”?

— Зак-Зак-Зак!

Губы искусаны, горло пересохло, но мне хочется не пить — мне хочется еще больше удовольствия от секса, от божественного трения. От Зака.

— Зак-Зак-Зак! — Горячечный шепот обрывается — в меня впивается тот, кого я звала по имени.

Жадный, голодный поцелуй захватывает мой рот: губы, зубы, скользкий неистовый язык — всё сливается в неразборчивый ком ощущений, в тактильный восторг.

А между ног — сладко и горячо, у Зака зубы стиснуты, а лицо искажено удовольствием и желанием на грани боли, и, выпрямившись на вытянутых руках, он бьется в меня особенно сильно особенно классно!

Я жмурюсь, потому что смотреть на него в момент откровенного наслаждения кажется еще более непристойным, чем видеть его голым. С закрытыми глазами ощущения острей, толчки слаще, оргазм ближе…

На короткий миг все замирает — тело в невесомости — меня пронизывает спазмом — а потом кульминация обваливается на меня такой волной, что почти разрывает меня.

…на сотню маленьких Марш.

Я кусаю собственный кулак, чтобы не орать, кончая.

ЗА-А-А-А-АК!

Ка-а-а-айф!..

…В общем, пока с миром у нас складывается не очень. Не очень мы на него смотрим, закрывшись в каюте.

Но и он на нас особо внимания не обращает. Честно говоря, это прекрасно. Ну правда: что интересного можно увидеть посреди Атлантического океана? Вокруг вода, сколько ни гляди.

Зато можно разглядеть того, кто рядом.

Достаточно, чтобы понять, что я хочу его видеть рядом до конца своей жизни!

Эпилог № 3. Жирная точка

Зак

Я дождался, когда Марша уснет, и вышел на палубу. Золотое солнце у горизонта тонуло в море, рождая сияющую дорожку. Светозарный египетский бог Амон, впоследствие — Амон-Ра, готовится войти в подземный мир Дуата, чтобы сразиться с демонами Хаоса.

И так каждый день.

Забавно, что демоны в результате этих карательных рейдов никуда не исчезают, как и коварный Апоп, главный враг Амона. Наверное, в этом заключается глубочайшая мудрость: если все враги будут повержены, в чем будет смысл существования Амона? Кого он будет защищать, если защищаться не от кого?

Я оперся о бортик, встречая ветер лицом.

Если вдуматься, история Стива Мерфи закончилась хорошо — для всех, кроме него самого. Начнем с того, что благодаря ему мы познакомились с Маршей! Ради одного этого стоило умереть и возродиться на ее кухне. Но и остальным вольным и