Любовь не спрашивает. Часть 1 - Элен Бергман

украшал тончайший золотой орнамент — солнечные узоры, выписанные самим светом. А вдоль хребта, от макушки до кончика хвоста, тянулась сияющая золотая тропа.

Он посмотрел на меня. В его огромных глазах больше не было ни жестокости, ни ярости. Лишь бездонная доброта, мудрость и тепло, согревающее саму душу.»

Сквозь зыбкую пелену сна до меня донёсся голос — едва слышный, нежнее предутреннего ветра.

— Тише, рыбонька… тише…

Я словно соскользнула в ещё более глубокие, безмятежные воды сновидений.

— Я рядом… всё хорошо…

Тёплое дыхание коснулось моей щеки, точно мимолетный солнечный луч.

— Спи спокойно…

И вновь на моём животе почудилась та самая ладонь — большая, надежная, согревающая. В её прикосновении не было грубости, лишь бесконечная нежность и тихая оберегающая сила. Золотой сон вновь укрыл меня своим благодатным покровом.

Спустя вечность я ощутила осторожное движение рядом. Постель едва заметно вздрогнула — Хокон поднимался. Я беспокойно заворочалась, не решаясь открыть веки, и в тот же миг почувствовала, как большое мягкое покрывало бережно укутывает мои плечи.

Горячая ладонь на мгновение опустилась на мою голову, едва коснувшись волос. Голос мужа, чуть хриплый после сна, прозвучал непривычно ласково и спокойно:

— Еще рано, рыбонька моя… поспи.

Я лежала затаив дыхание, впитывая каждое его слово.

— С утра ждут дела, — негромко продолжил он, — но я обязательно вернусь к тебе на завтрак.

Я почувствовала, как он склонился чуть ниже, обдавая меня своим теплом.

— Спи, моё солнышко…

Его шаги были почти неслышны, точно он боялся потревожить самый хрупкий из моих снов.

Тихий щелчок дверного замка поставил точку в утреннем безмолвии. Я ещё некоторое время нежилась в обволакивающем тепле постели, смакуя обрывки сна и эхо его голоса… сама не заметив, как вновь погрузилась в лёгкую полудрёму.

Но покой длился недолго.

— Ягодка моя… пора просыпаться!

Голос Агнес рассыпался по комнате бодрой трелью, точно утренний колокольчик. Я вздрогнула и распахнула глаза. Служанка уже стояла подле кровати, сияя улыбкой и решительно раздвигая новые занавеси, впуская в спальню дневной свет.

— Скоро подадут завтрак, ягодка.

Я рывком села на постели, чувствуя, как сердце пустилось вскачь. Хокон… Он ведь обещал. Он сказал, что придёт разделить со мной трапезу.

Одним движением откинув покрывало, я поспешно поднялась.

— Агнес, воды! Скорее! — бросила я на ходу, уже устремляясь к умывальнику.

Ледяные брызги мгновенно прогнали остатки сна и освежили лицо. Я торопливо приглаживала непослушные пряди, стараясь придать волосам достойный вид. Внезапно мне стало отчаянно, до дрожи в пальцах важно выглядеть красивой.

Я поймала своё зыбкое отражение в начищенной медной пластине и невольно улыбнулась самой себе. Он придёт. И этот завтрак будет совсем не похож на прежние.

Хокон.

Оставив Мойру в плену предрассветных снов, я бесшумно выскользнул из спальни.

Моё утро всегда начиналось задолго до того, как солнце успевало согреть замковые камни. Дел впереди ждало немало, и медлить я не привык. Накинув плащ, я пересёк внутренний двор, направляясь к утоптанной площадке у крепостной стены — там уже начали собираться мои люди.

Когда я только ввёл обязательную утреннюю муштру, дружинники косились на меня как на безумца.

— Ярл, — проворчал как-то один из моих ветеранов, потирая затёкшую шею, — мы же воины, а не подневольные рабы. Чего ради нам скакать на рассвете?

— Именно потому, что вы воины, и будете вкалывать до седьмого пота, — отрезал я тогда.

Первые дни по рядам гулял недовольный ропот. Но стоило Бьёрну пару раз наглядно продемонстрировать, что бывает, когда противник оказывается вдвое быстрее твоих мыслей, спесь поутихла. Кулак у Бьёрна тяжёлый, как кузнечный молот, а Орм и вовсе не из тех, кто привык церемониться с неженками.

После нескольких таких «уроков» в глазах людей появилось должное рвение. Сегодня они уже ждали меня в строю.

— Ну что, сонные тюлени! — гаркнул я, выходя на середину площадки. — Кровь в жилах застыла или всё же проснулись?

По рядам прокатился короткий гул и скупые мужские усмешки.

— Начнём!

Разминка сменилась спаррингами. Я внимательно следил за каждым движением, то и дело поправляя молодняк и показывая приёмы, которые не раз выручали меня и в карельских лесах, и на службе в армии.

— Смотри сюда, — я подозвал одного из юнцов. — Если тебя берут на излом вот так…

Я молниеносно перехватил его запястье, коротко довернул корпус, и в следующее мгновение парень уже созерцал серое небо, растянувшись на спине.

— …ты делаешь вот это.

Он поднялся, морщась и потирая плечо, но в его взгляде вместо обиды вспыхнул азартный огонь.

— Клянусь! Нашего ярла отметил своей печатью сам Тор! Ещё раз, ярл! Покажите ещё!

— Давай, нападай.

Тренировка пролетела как один миг. Спустя час, разгорячённые и тяжело дышащие, люди разошлись по своим постам.

Я направился в малый зал, где меня уже ждали мои «тени» — так я теперь называл свою личную разведгруппу.

Трое мужчин замерли у стола, почтительно склонив головы. В полумраке залы их фигуры казались частью самих сумерек.

— Докладывайте, — коротко бросил я, занимая место во главе стола.

Доклад моих «теней», мягко говоря, не оставил повода для радости.

А жаль. В глубине души я всё ещё надеялся, что этот край даст мне хоть недолгую передышку. Хотелось тишины, а не заговоров, честного боя, а не скользких интриг и этой бесконечной человеческой возни. Но, как обычно, действительность плевать хотела на мои желания.

Я замер у окна комнаты, служившей мне тайным штабом, и неспешно перетирал в мыслях каждое услышанное слово.

Картина вырисовывалась паршивая.

Итак… наш «ароматный» жених Ангус и Элли. Старые любовники, связанные общими тайнами и нечистой совестью. Впрочем, это не стало для меня откровением — нутро почуяло гниль ещё при первой встрече, а люди лишь подтвердили догадки. Теперь эти двое напоминали скорпионов, запертых в одной банке: ядовитые, злые и, разумеется, уже сплетающие общую сеть для подлости, которую решили назвать местью.

«Мстители», ко всем чертям… Мне даже стало немного смешно. Ими движут лишь зависть и подлость, разъедающие гнилое нутро. Кому они собрались мстить? Кто и чего их лишал, кроме их собственных несбыточных иллюзий? Глупцы! Но именно такие ослеплённые злобой ничтожества порой оказываются самыми опасными противниками.

Я приказал усилить слежку. Теперь за сладкой парочкой приглядывали не только мои «тени», но и выделенные им в помощь люди — уж слишком активно зашевелились эти двое в своих норах.

— Ладно, — усмехнулся я, глядя в окно на просыпающийся двор. — Играйте в свои игры, пока...

За Мойрой я установил особый присмотр. Это поручение легло на плечи самого молодого из моих разведчиков — Асмунда. Парень