Влюбленный капитан - Минерва Спенсер

Женщина подошла к нему, и какое-то время они стояли лицом к лицу, после чего Арман наклонился к ней и то ли что-то сказал, то ли, быть может, хотел что-то расслышать.

Мартен понял, что сейчас произойдет, еще прежде, чем рука Валери скользнула по боку Армана и потянулась внутрь кареты. Валери обернулась к Мартену, когда он бросился к ним, разинув рот, но не в силах издать ни звука. Она улыбнулась — он впервые видел, чтобы она улыбалась, — и ее и без того красивое лицо словно озарилось внутренним светом.

Арман дернулся всем телом, и Мартен понял, что эта внезапная, почти дьявольская радость на ее лице удивила не только его. Она отступила на шаг от француза, сжимая в руке только что осмотренный им пистолет.

— Не-е-ет! — вырвалось у Мартена из груди, и его движения стали мучительно медленными, словно он бежит сквозь воду.

Француз взглянул на ее руку, запрокинул голову и расхохотался.

Валери навела дуло на него и нажала на спусковой крючок, а потом, ни секунды не колеблясь, шагнула в сторону от завалившегося на бок тела и схватила второй пистолет.

Глава 32

Мартен расхаживал взад-вперед по палубе «Серпа», пытаясь найти, к чему или к кому бы прицепиться. Он понимал, что пребывает в дурном расположении духа, но не стремился это исправить.

Он оглядел палубу в поисках старшего помощника Баткинса, нового члена команды, которого Рамзи настоятельно рекомендовал на место ушедшего Бовиля.

Мартену пришлось не только привыкать к новому старшему помощнику — второй помощник тоже откололся. Даниелс принял предложение все того же Бовиля. Мартен оставил в его руках Оук-парк, предоставив в распоряжение француза и его молодой жены дом и положение, а Бовиль отплатил ему за доброту, выкрав у него Даниелса в качестве управляющего. Не то чтобы Мартен когда-нибудь чувствовал к Даниелсу особую привязанность: тот вообще ему никогда не нравился и постоянно раздражал, но это было делом принципа.

Мартен расхаживал из одного конца палубы в другой, мрачно размышляя о человеческой двуличности.

Эта мысль сама собой привела его к его новому и, кажется, невидимому второму помощнику Ньюмэну[20]. Какая ирония!

Мартен лишь единственный раз видел Ньюмана, когда тот спешно поднялся на борт в самый последний момент и скрылся под палубой.

— Мистер Ньюман… э-э… ну, ему очень нехорошо, капитан, — доложил этот дурень Баткинс, когда Мартен спросил его о втором помощнике.

Моряк, которому стало плохо еще до того, как корабль покинул порт? Это самый настоящий фарс, скорее всего, разыгранный по милости Рамзи. Мартен чуял вмешательство наставника, как мышь — сыр.

— Баткинс! — Его и без того скверное настроение еще больше испортилось от необходимости выкрикивать дурацкое имечко.

У него за спиной раздался топот ног по палубе, и Мартен обернулся.

— Э-э, капитан Бушар?

Мартен отступил на шаг, а то коренастый человечек непременно врезался бы в него.

— Где этот неуловимый мистер Ньюман?

— Э-э, мистер Ньюман?…

— Вы собираетесь каждую фразу начинать с «э-э», а потом повторять мои слова, Баткинс?

— Э-э… нет, сэр.

Мартен выжидал.

— Мистер Ньюман внизу, сэр. Ему… э-э… нехорошо. Во всяком случае, так я понял, сэр.

— Мистер Баткинс, надеюсь, мне не придется вам объяснять, что мы уже довольно далеко от порта. На данном этапе путешествия — во всяком случае, по моему скромному опыту — принято, чтобы второй помощник предоставил капитану исчерпывающий отчет о таких тривиальных вещах, как корабельный сбор, груз и тому подобное. — Мартен улыбнулся первому помощнику, который так поник перед ним, словно Бушар был отравляющим веществом.

— Э-э… прошу прощения, сэр…

Мартен с трудом удержался, чтобы не вцепиться старшему помощнику в горло.

— Я иду к себе в каюту, мистер Баткинс, и требую, чтобы вы без всяких отговорок отправили мистера Ньюмана прямо ко мне, в каком бы он ни был состоянии.

Мартен поспешил вниз, остановившись лишь на минуту, чтобы проведать Гастона, которого он поселил в той самой каюте, которую когда-то занимал Грааф. Приоткрыв дверь, он подождал, пока глаза привыкнут к полумраку. Мальчик крепко спал, и грудь его мерно вздымалась. Несколько секунд Мартен наблюдал за ним, затем закрыл дверь.

Его сын был большой молодец, хоть и слишком уж тихий. Кроме того, он, конечно, был убит горем после смерти матери, но причиной его забитости было не только горе: это результат жизни, что шла по краю пропасти. Мартену было хорошо знакомо это чувство. Оставалось только надеяться, что Гастон выберется из своей раковины теперь, когда ему больше не приходится терпеть извращенную власть Армана.

Мартен открыл дверь своей каюты и замер как вкопанный. Какой-то юноша склонился над письменным столом.

— Ты кто такой, черт тебя побери?

Мартен стремительно приблизился к столу и развернул стул вместе с тем, кто на нем сидел.

— Я спросил…

Шляпа свалилась с головы незнакомца, и вокруг бледного веснушчатого лица по плечам рассыпались каштановые волосы.

— Mon Dieu!

— Здравствуй, Мартен. — Сара встала и шагнула к нему.

Он отступил на шаг и глупо спросил:

— Ты откуда здесь?

Губы Сары изогнулись в улыбке — раньше он никогда не видел у нее на лице такого выражения.

— Я села на корабль вместе с остальными и спряталась, пока мы не отошли достаточно далеко от берега.

— Ты спятила? — Мартен развернулся. — Я сейчас же поверну корабль назад и…

— Поздно, Мартен.

— Ты что, не прочла мое письмо, Сара? Меня разыскивают за убийство! — Он понизил голос. — Кто-то может догадаться, что ты со мной: например, твои дядюшки. Теперь мне придется везти тебя в Лессинг-холл и просить Рамзи защитить тебя от скандала.

— Он уже знает, где я, и Дафна, и мои дядюшки. И да, я прочла твое письмо. Мне плевать, кто и в чем тебя обвиняет.

— Ты не понимаешь, о чем говоришь.

Сара храбро скрестила руки на груди, но нижняя губа у нее дрогнула, выдавая притворство.

— Сейчас же скажи, что рад меня видеть, или я пойду и повешу свой гамак вместе с остальной командой.

Мартен бросился на нее и схватил за локти.

— У тебя есть гамак? Только не говори, что была внизу с моей командой. — При одной лишь мысли, чтобы она делила ночлег с полуодетыми похотливыми матросами, у него скрутило живот.

— Я не была с твоей командой. — Сара отстранилась, сверкая глазами. — Когда же до тебя дойдет, что я хочу делить постель только с тобой?

Мартен моргнул.

Сара помахала смятыми листками бумаги.

— Как ты мог?