Влюбленный капитан - Минерва Спенсер

Ну, почти так же сильно.

Отменное сукно темно-синего сюртука, в который Мартен был одет, натянулось на мощных плечах, когда он склонился ниже. Его коварный язык коснулся того самого чувствительного местечка, которое дарило ей невероятное наслаждение. Сара откинулась на постель, не в силах совладать с восхитительными ощущениями, которые он ей дарил. Несколько раз он подводил ее к краю, но тут же останавливался, заставляя ее чувствовать себя неудовлетворенной и от этого злиться.

Сара ухватила его за волосы и удержала его голову на месте, чтобы не мог отстраниться снова.

— Мартен… пожалуйста.

Он торжествующе рассмеялся, и в следующую минуту Сара поняла почему.

Сара молила о пощаде, а ее сильные руки приказывали. Средоточие ее наслаждения пульсировало от страсти и желания достичь пика, и Мартену пришлось задействовать все свое умение, чтобы растянуть удовольствие. От бившей Сару неудержимой дрожи в Мартене пылала жажда обладания. Она принадлежит ему. Наконец-то, черт бы всех побрал, это произошло.

Он гладил ее бедра и рассматривал удовлетворенно расслабившееся тело с кремовой кожей, длинное и стройное.

Сара со стоном протянула:

— Мартен?

— Да, любимая?

Она открыла сонные, довольные глаза и недовольно проговорила:

— Ты все еще одет? Так не годится. Сними одежду. Всю.

Ее слова отдались странными ощущениями у него в животе. Неужели он стесняется раздеваться перед ней? Мартен никогда не смущался демонстрировать свое тело, скорее наоборот: выставлял себя напоказ во все возможных позах перед бесчисленным количеством незнакомцев. Откуда вдруг такая стеснительность?

— Мартен…

— Как скажешь.

Он начал расстегивать сюртук, а Сара оперлась спиной о подушки, устраиваясь поудобнее, и приказала:

— Медленно.

Он не торопясь снял сюртук, затем жилет и, наконец, шейный платок, бросая вещи по очереди в кресло.

Сара подняла брови, когда он остановился, и заметила:

— На вас все еще слишком много одежды, капитан Бушар.

— Кого я создал? — Он сел и поднял ногу в сапоге. — Если хочешь, чтобы я разделся, помоги снять сапоги. Может, предпочитаешь, чтобы я позвал Дженкинса?

Сара слезла с постели, но тут замешкалась.

— Оттуда у тебя ничего не получится. — Он призывно покачал носком сапога. — Подойди поближе. Еще ближе, — поторопил Мартен, пока Сара не оказалась рядом с его затянутой в кожу лодыжкой. — Bien. Теперь оседлай мою ногу.

У Сары отвисла челюсть, и он невольно расхохотался, потом сказал, опуская ногу:

— Возможно, мы слишком спешим.

— Нет! — Сара оседлала его ногу лицом к нему, и заерзала, устраиваясь поудобнее.

Мартен с напускным огорчением покачал головой.

— О, Сара, боюсь, я никогда не избавлюсь от этих докучливых штанов. Тебе придется повернуться в другую сторону. — Он покрутил пальцами в воздухе, изображая поворот.

— Хочешь сказать, повернуться к тебе задом?

Мартен медленно кивнул, и на мгновение ему показалось, что она этого не сделает, но Сара глубоко вдохнула и отвернулась с проворством, которого он от нее не ожидал.

Веселье, триумф и другие эмоции, которые он предпочел бы не называть, охватили его при виде ее округлого зада. Он приподнял ногу, пока мягкая кожа сапога не коснулась ее лона.

— О! — Сара чуть подпрыгнула, и Мартен рассмеялся.

— Pardon, chérie[21].

— Если тебе так хочется вести себя гнусно, сам снимай свои несчастные сапоги, — угрожающе сказала Сара, не оборачиваясь.

— Возьмись одной рукой за мыс, а другой — под каблуком и тяни. — Мартен поднял вторую ногу и уперся ею в ее неожиданно упругий зад.

Картинка была совершенно очаровательной. Он чуть надавил ногой.

— Уф-ф. — Сара скользнула вперед, отпустив сапог и оперевшись рукой о край кровати, чтобы не упасть.

— Ну-ну, — пожурил ее Мартен. — Их два, не забыла?

Второй сапог был снят без особых усилий или комментариев. Сара отбросила его в сторону, запрыгнула на кровать, обхватила большую подушку и прижала к животу.

Заметив его оценивающий взгляд, она тоже взглянула на него в упор, передразнивая выражение его лица.

— Хватит смотреть на меня, сейчас моя очередь.

Мартен продолжил раздеваться, медленно, театрально, именно так, как ей хотелось.

Его невольно рассмешило выражение ее лица, когда он избавился от исподнего, особенно взгляд на его вздыбленное естество.

— Совсем такой, как раньше.

Мартен рассмеялся:

— А ты думала, я его поменял на новый?

— А рубашка? Снимай! — приказала Сара, сопровождая свои слова повелительным жестом.

Мартен через голову стащил рубашку и бросил к остальной одежде. Сара медленно оглядела его с головы до ног, и у него заныло в животе. Взгляд остановился на его руке, и улыбка тут же исчезла с ее лица, а глаза заблестели от непролитых слез.

— Что такое? — спросил он, касаясь ее гладкой щеки и утирая большим пальцем слезу. — Почему ты плачешь, Сара?

Она обвела тонким пальцем припухшие края клейма, обжигая его кожу. Мартен поймал ее запястье и удержал, вынуждая Сару посмотреть ему в глаза.

— Это случилось очень давно, так что ни к чему плакать.

— Я не из-за тебя плачу, а из жалости к тому мальчику, которому пришлось через это пройти. — Она поцеловала его в подбородок. — А теперь расскажи мне про дуэль.

— Я понимаю, почему она убила Армана, но почему покончила с собой? — спросила Сара чуть позже, качая головой.

— Я тысячу раз об этом думал. — Мартен пожал плечами. — Наверное, она просто больше не хотела жить. Видно, ее жизнь — беспросветное суровое рабство — просто свела ее с ума. — Лицо у него было мрачное. — Надо было догадаться, что она задумала, догадаться по ее мертвым глазам.

Сара не знала, что сказать. Как понять, что между ними было?

— Как себя чувствует Гастон?

— Трудно сказать. Он очень замкнутый мальчик, которого приучили не выказывать эмоций. Он ведет себя так, словно ничего не случилось.

— Наверное, он страшно скучает по матери.

Мартен кивнул, и его невероятные глаза стали непроницаемыми и отстраненными.

Сара не хотела спрашивать, но слова сами сорвались с губ:

— Ты любил ее, Мартен?

Вопрос, казалось, возвратил его в реальность. Он улыбнулся и взял ее за руку:

— Нет, chérie, мы никогда не любили друг друга. Да и как мы могли? Нас обоих заставляли делать все это друг с другом. Мы просто выполняли свою работу. Наверное, ее жизнь была нескончаемым кошмаром. Думаю, ей хватило любви лишь на то, чтобы освободить Гастона от власти Армана.

— Нам надо быть с ним помягче, Мартен. Он совсем еще ребенок — и теперь наш сын.

Мартен взглянул на нее так, что у нее сердце ушло в пятки, и поцеловал ее в губы так яростно, что она ахнула.

Он внезапно остановился:

— Ты