Делагарди - Элизабет Кензи

Нет, не могу.

Ноги не переступят порог без нее. Уехать — все равно что вскрыть себе вены и надеяться, что выживешь. Я не смогу дышать там, зная, что оставила ее здесь, на съедение этим проклятым.

Дверь в соседнюю комнату приоткрылась без скрипа. Дакота спала, свернувшись в клубок. Смуглая кожа, темные провалы под глазами. Даже во сне между бровей залегла маленькая эмоциональная морщина. Мысль вспорола сомнения.

Пальцы сомкнулись на холодном пластике аптечки в ванной. В этом было простое решение. Вколоть снотворное, вызвать такси и увезти ее отсюда. А когда она проснется за сотни километров — пусть ненавидит. Зато будет живой.

Отражение в зеркале показало мне серебряные глаза Ардена. Ногти впились в ладонь, отрезвляя режущей болью. Нельзя отнимать у нее выбор, даже если этот выбор неправильный. Попытка спасти кого-то против воли превращает спасителя в надзирателя.

Дерево входной двери загремело от удара.

— Мирна!

Голос Лоя просочился сквозь щели, царапая нервы знакомым тембром. Пусть ломает дверь. Я не открою.

Пришлось отступить в тень комнаты и повернуть замок, отрезая путь лжи, стоящей в коридоре. Горячий пол обжигал ступни. За окном было не меньше тридцати градусов. Я выложила дневник из открывшегося чемодана и села в центре комнаты. Если они решат меня навестить — я сумею защититься.

Криво выведенные символы образовывали уже знакомые слова. Иллюстрации объясняли ход действий. Если они сами подкинули мне этот дневник, пусть пожалеют об этом. Скрестить руки. Левая впереди, пальцы растопырены веером. Большой палец правой руки вкручивается в середину ладони. Буквы разбегались перед глазами.

Старательно вдавливая палец в ладонь, я шептала эту бессмыслицу. Но трение приносило лишь еще больший жар. Перелистнув на другую страницу с более мелкими строчками фраз, я заметила рисунок сжатого кулака.

«Nóla kórk pýrrum ìna sùmra dòm» — все слова были знакомыми. «Запри огонь в собственном доме». Огонь, выглядит несложно. Пролистнув еще несколько страниц, обнаружила упорядоченность и разделение на едва уловимые абзацы, главы.

Сжав пальцы в кулаки, закрыла глаза, выпуская весь углекислый газ наружу и высвобождая мешающие мысли.

— Nóla kórk pýrrum ìna sùmra dòm…

Никакой магии. Только ноющие кости по всему телу.

Еще раз.

— Nóla kórk pýrrum ìna sùmra dòm…

Я открыла глаза и тут же зашипела сквозь зубы.

Запястья горели. На коже проступили красные полосы. Они наливались бело-розовым цветом прямо на глазах, пузырились, как от раскаленной ложки, и лопались.

Жжение было нестерпимым. Я тихо запищала, размахивая руками по сторонам, ловя поток воздуха. Но это лишь усилило разрыв пузырей. Пришлось схватить бутылку с водой и плеснуть прямо на воспаленные участки. Прохладная влага, соприкасаясь с горячей кожей, приносила мгновенное облегчение.

Толстый слой неоспорина лег на ожоги белой пеленой, успокаивая зуд. Я туго перебинтовала запястья марлей из аптечки, пряча уродливые следы. Цена магии. Тогда, где сама магия? С заклинанием из письма все вышло намного легче.

Взгляд зацепился за рисунок на полях. Медальон. Снова он. Нужно отыскать его, не знаю пока зачем. Возможно, этот кусок серебра мог бы объяснить, что скрывается за всей этой магией.

Или показал бы, куда исчезла Вайолет. Она оставалась где-то там, за периметром моего зрения, живая и смертельно опасная. Даже могучие «проклятые» не смогли ее выловить.

В дверь комнаты постучали.

— Мир? — сипло позвала Дакота.

Я спрятала дневник в рюкзак.

Она стояла в проходе, кутаясь в плед. Нос красный, глаза слезятся.

— Я заболела, — она шмыгнула носом. — Голова раскалывается. Съездишь со мной в поликлинику, пока ты не уехала?

— Конечно.

Самое время мне найти волшебную строчку исцеления.

Дакота прикрыла рот рукой.

— Что у тебя с руками? Ты хотела убить себя?

— О боже, нет, я обожглась, — ответила я, судорожно разворачивая повязку.

Увидев мелкие пузыри, она успокоилась.

Пока Дакота одевалась, я сгребла все письма и заметки в рюкзак. Оставлять их здесь было нельзя. Рюкзак привычно лег на плечо, оттягивая лямку.

Больница впустила нас запахом антибиотиков. Мы сидели в очереди к терапевту. Дакота задремала у меня на плече, ледяная, как айсберг, пока я поглаживала ее спину. Каждый звук заставлял вздрагивать. Шорох шагов, скрип каталки, чей-то кашель — все казалось угрозой. Взгляд метался по лицам прохожих. Корвен мог быть здесь. Лой или Арден. Вайолет, да кто угодно вообще.

Спина покрылась испариной. Безопасных мест больше не существовало.

Грохот колес по линолеуму заставил вскинуть голову.

Мимо пронеслись парамедики, толкая каталку. На ней лежала девушка. Светлые спутанные волосы разметались по подушке и свешивались с края каталки. Она была бледной, с почти белесой кожей, пластик кислородной маски скрывал половину лица.

Узнавание ударило током.

— Иди?

Пришлось аккуратно переложить голову спящей Дакоты на спинку стула, стараясь не разбудить.

Секунда заминки, и каталка скрылась бы уже за поворотом.

— Иди! — Крик отразился от стен.

Никакой реакции. Под пластиком маски лицо выглядело восковым слепком. Грудь поднималась с трудом, через силу втягивая стерильный воздух.

— Отойдите!

Жесткий толчок локтем в ребра сбил дыхание. Медсестра даже не обернулась, выставив бедро барьером.

— Я ее знаю! Что случилось?

— В реанимацию!

Створки дверей сомкнулись перед самым носом, отрезая путь и пряча каталку в белом свете ламп.

Обернувшись, я увидела Дакоту. Она проснулась и теперь шла ко мне, шатаясь от сна и болезни, кутаясь в плед. Она тяжело привалилась к стене.

— Мир? Это была Иди?

— Да.

— А что с ней?

— Я не знаю.

Мы остались ждать. Дверь кабинета терапевта открылась. Вызов фамилии заставил Дакоту подняться. Плед волочился по полу следом за ней. Белый халат врача скрыл ее фигуру, оставив коридор пустым.

Пост дежурной медсестры встретил холодом. Пальцы сжались на стойке до белизны в костяшках.

— Подскажите, девушка на каталке… Иди. Я могу узнать, что с ней?

Равнодушный взгляд поверх монитора перебил:

— Она в реанимации. Подождите врача, он выйдет и все расскажет, если вы родственник.

Пластиковое сиденье впивалось в спину. Время застыло. В одной стороне Дакота с ознобом, в другой Иди и неизвестность. Ногти царапали ткань джинсов, пытаясь унять дрожь в руках. Что могло случиться? Неужели магия добралась и до нее?

Тень упала на пол, перекрывая свет ламп.

Лой.

Он стоял у противоположной стены, прислонившись плечом к выкрашенной в белый стене. Руки по швам, голова опущена. Он стоял и смотрел. На лице скользнула знакомая полуулыбка.