Наследник - Яна Голд

Повестки не заставили себя долго ждать. Что-что, а полиция Франции работала оперативно. Вежливую просьбу дать показания получили все, кто имел самое непосредственное отношение к нашей семье – домашний персонал и, конечно, мы. Я, Теона и Адриан.

Мой адвокат Льюис Олланд в тот же день сообщил, что копы, поцеловав наши двери, поехали прямо в клинику к Камилле и там им никто препятствовать не стал. Правда Кам давала показания в присутствии доктора Ллойда, за что я ему был крайне признателен. Вряд ли в компании строгого англичанина они рискнули прессовать мою мачеху.

Но я всерьез переживал за Теону. Ей ни к чему лишний стресс, а беременность делала ее эмоциональной и уязвимой. Чтобы уберечь ее и не переживать самому, как бы детективы не выудили ничего лишнего, я попросил своего адвоката представлять и ее интересы тоже.

Без адвоката приехал только Адриан. Видимо, он действительно считал, что юридическая защита в таком деликатном вопросе, как наш, это все равно что добровольное признание вины. Я и сам так думал, но сейчас уверен в обратном. Если эти олухи всерьез решили нацелиться на того, кто им больше всех не понравился, они будут из кожи вон лезть, чтобы найти удобные для них доказательства. И что-то мне подсказывало, при должном усердии у них может получиться. Неспроста под мой бизнес копали уже второй месяц.

Мой брат давал показания первым.

За это время успел приехать Льюис. Этот лощеный пройдоха в дорогом костюме чувствовал себя здесь, как рыба в воде. Он перекинулся парой колких шуток с кем-то из сотрудников полиции, а чуть позже шепнул мне, что следующей на допрос пойдет Теона.

Я знал манеру работы Олланда. В мире адвокатов – он агрессивный питбуль. Задавит интеллектом и перегрызет глотку каждому, кто посмеет усомниться в правдивости слов тех, кого он защищает. Поэтому я не переживал, что во время допроса Теоны что-то пойдет не так и кто-то посмеет обидеть мою девочку.

По совету Льюиса Тео шла на допрос в облегающем платье, чтобы копы не забывали о ее положении и не так бесновались. Манипуляция? О, да! Но чего только не сделаешь, чтобы люди считались с нашими интересами и не нарушали личных границ тех, кто мне дорог.

– Прости за то, что я тебя во все это втянул, – я сжал ладонь Тео в попытке приободрить.

– Да брось, ты же не мог знать, что твоего отца не станет, – возразила она, впрочем, я видел, что она продолжала волноваться.

– Мог не брать тебя с собой, когда узнал об исчезновении отца.

– Какой смысл теперь об этом говорить? – спросила моя королева. – Возможно, они все равно вышли бы на меня или на ту же Адель…

– Все будет хорошо, – заверил я и в подтверждение своих слов поцеловал ее ладошку.

Вышел Адриан. Мой брат держался хладнокровно, но видок имел изрядно уставший. А ведь нам еще заниматься организацией похорон…

Адриан не стал подходить к нам. Ограничился вежливым кивком и покинул здание полиции.

– Пойдем, Тео, – кивнул Льюис моей невесте.

Она бросила на меня последний обеспокоенный взгляд, вздохнула и пошла за адвокатом.

Волновался ли я? Безусловно. Ждал ли ее возвращения? Конечно. Опасался ли, что копы все, сказанное ею, используют против нас? Возможно. Слишком уж запутанные взаимоотношения внутри нашей семьи.

Тео выпустили довольно быстро. По глумливой ухмылке Льюиса было понятно, что разговор проходил на наших условиях – пусть небольшая, но уже победа.

– Готов? – спросил Олланд, сунув руки в карманы брюк.

– Естественно, – кивнул я адвокату и повернулся к Теоне. – Как все прошло?

– Нормально, – махнула рукой Тео. – Их все так же интересует каждый твой шаг.

– Ничего нового.

Ответ Теоны стал очередным подтверждением моих опасений. Они решили, что я – идеальный кандидат в подозреваемые. Значит, Олланд здесь не зря.

– Нам пора, Маркус, – Льюис настойчиво хлопнул меня по плечу.

– Иди, – кивнула Тео. – Я подожду в кофейне напротив.

Комната для допросов не располагала к длительным разговорам по душам. Минимум мебели: широкий стол, стулья по обе стороны «баррикад» и камера, направленная прямо на нас. По хмурым лицам Сореля и Гроссо тоже сразу стало понятно, что теплого приема не будет – у нас слишком разные цели.

– Мсье Рошфор, все как вы просили, – с неприкрытой издевкой в голосе поприветствовал меня Гроссо.

– Детектив Гроссо, если вы еще не настроены на конструктивную беседу, мы можем заехать позже, – осадил его Олланд.

– Присаживайтесь, – почти что миролюбиво предложил Сорель, указывая на свободные стулья.

«Спасибо, что уточнил, куда именно» – хмыкнул я про себя и приготовился к этому изнуряющему спаррингу с детективами.

Льюис демонстративно покосился на камеру полицейских, достал диктофон и положил его на стол, включив запись.

– Мой клиент готов отвечать на вопросы, но я буду пресекать любые попытки манипуляций, – холодно предупредил адвокат.

Вместо ответа Сорель включил камеру и для протокола назвал имена всех присутствующих.

– Мсье Рошфор, – начал Гроссо, – в прошлый раз вы говорили, что видели отца в последний раз на следующий день после помолвки вашего брата. Это так?

– Да.

– У нас есть сведения, что вечером шестого июля вы оба посещали вашего семейного юриста – мэтра Бодрийяра. Почему вы укрыли от следствия эту встречу?

Ну вот… С первых же вопросов Гроссо стало ясно, что детективы времени даром не теряли. Но их источники вызывали вопросы. Вряд ли этой информацией решил поделиться сам Бодрийяр. Он умел держать язык за зубами.

– У вас плохие сведения. Я действительно был шестого июля у мэтра Бодрийяра, но не виделся с отцом и вообще не знал, что он приезжал.

– Вы разминулись? – уточнил он.

– Выходит, что так.

– Кто может это подтвердить? – продолжал засыпать вопросами Гроссо.

– Юрист.

– Вы могли перехватить отца раньше.

– Детектив Гроссо, если у вас нет доказательств этого предположения, перейдем к следующему вопросу, – обрубил его Льюис.

– Зачем вы посещали юриста? – сменил вектор Сорель.

– Вы вторгаетесь в частную жизнь моего клиента, – снова встрял Льюис.

– Вы знаете, что ваш отец внес изменения в завещание? – вдруг выдал Гроссо.

Под кожей пронесся неприятный холодок, но единственное, что я мог сейчас –