Наследник - Яна Голд

– Я помню, как ты внушал мне – Рошфор никогда не отступает. Рошфор идет до конца, несмотря ни на что. И я шел. Даже когда было тяжело. Вначале я шел потому, что ты этого хотел, а потом – потому что ты этому меня научил.

Голос Адриана становился все более надломленным и прерывистым. Я невольно сжала руку Марка, но мой жених сейчас мало чем отличался от суровой каменной глыбы. Как и все, он не сводил глаз с брата и вслушивался в каждое его слово.

– Спасибо, что вложил в меня столько сил. Обещаю, я сделаю все возможное, чтобы твое наследие продолжало жить. Прощай, отец. Прощай и покойся с миром.

Последние слова ему дались с трудом. Он нервно сглотнул, хватая ртом воздух, и поспешно сошел с кафедры, едва держась на ногах.

Речь Адриана произвела сильное впечатление на присутствующих. В зале повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь тихими всхлипываниями. Старший из братьев Рошфор тяжело опустился рядом со своей матерью и закрыл ладонью глаза, отгораживаясь от всего мира.

Лицо Камиллы, в отличие от ее сына, не выражало ровным счетом никаких эмоций. Она смотрела на гроб остекленевшим взглядом, как будто все происходящее ее не касалось. Видимо, она настолько была накачана лекарствами, что не чувствовала ничего.

Вдову Рошфор сопровождал доктор Ллойд. Он был здесь на случай, если у его пациентки произойдет нервный срыв и придется ее срочно увезти, ведь лечение еще не закончилось и ее отпустили только на похороны мужа. Но срыва не было. Только пугающая пустота. Камилла даже не стала говорить слов на прощание. В ее состоянии никто из близких от нее ничего и не требовал. Может быть, только далеким от семьи людям показалось странным, что вдова Рошфор промолчала.

К слову, людей было много. Ничуть не меньше, чем на помолвке Адриана. Церковь была заполнена до отказа – деловые партнеры, друзья семьи, дальние родственники. Даже Адель приехала со своей семьей. Ее отец и мать сидели в третьем ряду, и только она села рядом с Адрианом, негласно объявив временное перемирие.

Когда мы заходили в церковь, я видела, что сюда приехали детективы Сорель и Гроссо. Не трудно догадаться, что сейчас они стояли где-то сзади и сканировали каждое действие присутствующих.

После Адриана прощальное слово взял Марк.

В отличие от брата, он не плакал. Его лицо оставалось жестким и непроницаемым. Он вышел к кафедре, окинул взглядом собравшихся и вместо длинной речи и перечислений, каким был его отец, сказал лишь пару скупых фраз:

– Никогда не знаешь, какая встреча станет последней, но абсолютно точно будет понятно, что времени нам не хватило. Прощай, отец. Я буду помнить тебя.

Он помолчал еще мгновение, на прощание коснулся рукой крышки гроба и вернулся на свое место. Наверняка он хотел сказать больше, но все его слова отцу явно не предназначались для того количества людей, которые пристально следили за каждым из братьев.

После похоронной процессии на кладбище, у фамильного склепа Рошфоров, большая часть гостей отсеялась. Остались лишь самые приближенные: Бланш – двоюродная сестра Феликса, семейство Лаваль в полном составе, Морель, но явно не с женой, а с кем-то из любовниц, и еще некоторые друзья семьи, которых я все еще не знала, но видела на помолвке Адриана.

Камиллу сразу после похорон увез доктор Ллойд обратно в клинику, поэтому прощальный вечер проходил без хозяйки.

Никакого общего стола. Только легкий фуршет с напитками, закусками и тихими разговорами в узком кругу. Присутствующие разделились на группы по интересам и негромко вспоминали истории из жизни Феликса. А может быть и вовсе сплетничали о том, что же будет дальше, ведь поводов для разговоров было предостаточно. Убийство, деньги, власть. Кто из семьи Рошфор встанет у руля и сумеет ли сохранить капитал и влияние?

Братья периодически оказывались то в одной, то в другой компании, снова и снова принимая соболезнования. Часы шли. Постепенно гости начали расходиться. Я даже не удивилась, когда семейство Лаваль уехало одними из первых. Друзья Феликса тоже не стали задерживаться, понимая, что семье нужно побыть наедине.

Когда почти все разъехались, стало понятно, что Адриан успел сильно напиться. Он уже не пытался общаться с гостями, а просто осел в кресле в столовой, уставившись в пустоту, и периодически подливал себе виски из хрустального графина.

– Я провожу Бланш к машине, – шепнул мне Марк, кивнув в сторону холла, где пожилая элегантная дама в черном костюме общалась с кем-то из друзей Феликса.

– Конечно, – кивнула я.

А потом оглянулась и поняла, что в опустевшей столовой остались только мы с Адрианом. Я уже собиралась уйти к себе наверх, но в последний момент он успел меня окликнуть:

– Тео, подожди. Посиди со мной, пожалуйста.

У него сегодня был трудный день, поэтому я не стала отказывать ему в столь малом. Хотя особого желания общаться с пьяным человеком не испытывала.

– После похорон обычно становится чуточку легче, – тихо сказала я, опускаясь на соседнее кресло рядом с ним.

– Наверное, – так же тихо ответил Адриан. – Только я пока этого не чувствую.

– Время лечит, – сказала я и замолчала.

Повисла тяжелая пауза. Я не пыталась ее нарушить, понимая, что иногда присутствие – лучшее лекарство.

– Скажи, когда ты летела ко мне, могла ли представить, что наша история закончится так? – он пространно махнул рукой с бокалом виски.

– Нет, – честно ответила я.

– Вот и я нет, – признался он. – Знала бы ты, как я обо всем жалею.

Адриан приложил бокал с виски ко лбу и закрыл глаза.

– Какой смысл об этом говорить? Ничего уже не вернуть.

– Ошибаешься, – горько усмехнулся он. – Вернуть можно все, пока ты жив.

В следующую минуту он попытался встать, но пьяно пошатнулся, уронив хрустальный бокал, и завалился передо мной на колени.

– Адриан! – воскликнула я, вздрагивая из-за разлетевшихся осколков стекла.

Но он даже не отреагировал. Просто уткнулся головой в мои ноги, не оставляя мне возможности встать и уйти.

– Адриан, что ты делаешь?! – возмущенно спросила я, а потом услышала, как он всхлипнул.

– Теона, знала бы ты как мне больно…

– Адриан, в тебе говорят эмоции, – терпеливо сказала я,