Наследник - Яна Голд

И тут мне стало по-настоящему страшно.

Подозрения, одолевавшие меня после помолвки Адриана, вдруг обрели вполне осязаемые формы. Это больше не страхи беременной девушки, которой бьют в голову гормоны. Это реальная угроза. Звучит жутко, но ведь кто-то из братьев Рошфор может быть заинтересован, чтобы ребенок не родился…

«Да нет, бред» – отмахнулась я от этой мысли, но неприятный холодок уже полз по спине.

Неужели отец ребенка пошел бы на этот шаг?

А Марк? Телохранитель может быть рядом со мной как с целью защиты, так и для того, чтобы в любой момент поспособствовать моей смерти по приказу хозяина.

«Нет! Точно нет!» – я приложила ладонь к губам, пытаясь убедить себя в обратном.

Зачем Марку наводить меня на эту мысль, если он понимает, что я начну подозревать его самого? Он бы не стал рубить сук, на котором сидит.

«Черт!» – пронеслось у меня в голове.

От вязких подозрений пульс заметно ускорился. Я сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь привести в норму разбушевавшееся сердцебиение.

– Ладно. Охрана так охрана, – смирилась я. – Говори своему Паулю, что я готова выбирать трусы.

– Если тебя это смущает, можешь при нем не выбирать трусы, – смягчился Марк. – Я с удовольствием составлю тебе компанию в таких магазинах. Ты же знаешь.

***

Шопинг в обществе телохранителя был новым опытом, но в целом мало отличался от похода в наши парфюмерные магазины, где по пятам за покупателями могла ходить охрана. В общем-то все то же самое, но с парой заметных отличий. Если в наших торговых центрах был шанс, что внимание сотрудника службы безопасности переключится на кого-то другого, то Пауль следил исключительно за мной и преследовал совсем другие цели.

Я старалась его не замечать, а под конец почти привыкла к его молчаливому присутствию и радовалась, что мне не приходится носить пакеты. Если не думать, почему он рядом, можно во всем найти свои плюсы.

К вечеру мы вернулись домой. Я успела устать и поднималась на второй этаж, лелея сладкие мечты о мягкой постели. Но не успела дойти до своей спальни, как заметила открывшуюся дверь комнаты Адриана.

Я бы предпочла не пересекаться с бывшим один на один, но отступать уже было поздно. Он успел выйти.

– О, Тео! – тут же окликнул меня Адриан.

Он покосился в сторону Пауля, который по-прежнему маячил у меня за спиной.

– Можно тебя на минуту?

– Что ты хотел? – обеспокоенно уточнила я.

В памяти были слишком свежи воспоминания о его пьяном концерте после похорон. Поучаствовать в повторном прогоне желания не появлялось.

– Поговорить. Наедине, если возможно.

– Боюсь, что нет, – беспристрастно вмешался Пауль. – У меня приказ быть рядом с мадам. Я не могу делать исключений даже для вас, мсье.

– Как скажете, – вздохнул Адриан. – Пройдем в библиотеку?

– Давай, – кивнула я и оглянулась на Пауля.

Он шел следом за нами, имитируя подобие моей тени.

В библиотеке я заняла мягкое кресло у окна, Адриан опустился в соседнее и покосился на Пауля, который встал в паре метров от меня, пытаясь слиться с книжными стеллажами. Судя по безэмоциональному лицу телохранителя, ему не первый раз приходится делать вид, что он – продолжение тумбочки.

– Тео, прости меня, пожалуйста, за то, что наговорил тебе на похоронах, – сказал Адриан, понизив тон, чтобы Пауль не прислушивался к нашему диалогу. – Конечно, я не отказываюсь от своих слов…

– Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке, – ответила я русской поговоркой, ничуть не удивляясь, что он не хочет аннулировать свои признания и предложения.

– Поверь, мне правда стыдно перед тобой за то, что поставил в неловкое положение, – признался Адриан, опустив голову. – Все мои чувства – исключительно мои проблемы. Я не должен на тебя их так вываливать, когда ты уже сделала свой выбор.

На этот раз я промолчала.

– Но поговорить я хотел о другом, – вдруг перешел к делу Адриан. – Это я рассказал отцу о нашем ребенке, поэтому он включил тебя в завещание.

«Вот так признание!» – пронеслось у меня в голове.

От удивления я невольно подалась вперед. Почему-то я была уверена, что Феликс узнал об этом от Камиллы или от Марка, но никак не от Адриана.

Нахмурившись, я не спешила с ответом. Решила послушать, что он скажет дальше.

– Я полностью согласен с решением отца. Это справедливо, – твердо заявил Адриан. – Но я не хочу оставаться в стороне даже несмотря на то, что мы с тобой не вместе. Подпускать меня к ребенку или нет – это твое решение. Но все же, как его настоящий отец, я хочу поучаствовать в его жизни хотя бы так. Я купил квартиру в Париже в историческом здании рядом с церковью Нотр-Дам-де-Шам. Помню, тебе нравился тот район. Там четыре комнаты, квартира полностью отремонтирована, мебелирована и готова к проживанию.

– Адриан, мне ничего не нужно. Я не приму…

От шока я запнулась, но он продолжал:

– Поздно. Документы готовы. В ближайшие дни Бодрийяр тебе их передаст.

– Адриан, зачем? – вздохнула я.

Радости этот подарок не принес. Только ощущение дорогой манипуляции, цель которой, как минимум, вызвать чувство вины, а как максимум – пробудить желание вернуться к бывшему. Ни того, ни другого испытывать не хотелось. Особенно когда тебя к этому принуждают.

Возможно, Адриан делал это из лучших побуждений… Но сейчас, при всех текущих обстоятельствах, такой шаг выглядел, как попытка подкупа, чтобы подобраться ближе ко мне, к ребенку, а значит, и к наследству.

В памяти так кстати всплыли строки из завещания:

«Управление данным имуществом до достижения ребенком совершеннолетия возлагается на супруга Азаровой Теоны Тимуровны, при условии, что им станет член семьи Рошфор…»

– Теона, не думай, что это хоть как-то тебя обязывает. Нет. Ты мне дорога, ты всегда будешь моей любимой женщиной, но ты мне ничего не должна. Я просто хочу дать моему ребенку крепкий фундамент, даже если как-то по-другому не смогу принимать участия в его жизни. Прости, что вывалил на тебя эту новость так внезапно. Я планировал просто передать бумаги, но раз уж застал тебя одну, решил сказать