Наследник - Яна Голд

– Нет.

– То есть вы утверждаете, что цель вашего визита была другой?

– На что вы намекаете, детектив? – прямо спросил я.

Олланд рядом со мной заметно напрягся и уже собирался в очередной раз пресечь попытку манипуляций фактами, но Гроссо его опередил:

– Я не намекаю, мсье Рошфор. Я задаю вполне конкретный вопрос, какова была цель вашего визита к юристу? – Гроссо помедлил. – Вижу, вы и сами понимаете, как это выглядит. Может, вы хотели предотвратить изменение завещания… Некоторые свидетели говорили, что после помолвки вашего брата вы общались с отцом на повышенных тонах, когда приезжали за вещами. Он был вами недоволен. Как будто бы у вас имелся повод для беспокойства.

– Детектив, это не доказательство виновности моего клиента. Если у вас есть конкретные обвинения, озвучьте их, – холодно произнес Льюис. – В противном случае это все домыслы и необоснованное давление.

– Вы отказываетесь отвечать на вопрос, мсье Рошфор? С какой целью вы посещали юриста? – подключился Сорель.

– Консультировался по личному вопросу. Моя невеста – гражданка другой страны. Хотел уточнить формальности при заключении брака.

– Но насколько я помню, вы сделали ей предложение только на следующий день. Зачем консультироваться заранее? – не поверил моим словам Гроссо. – Обычно такими вопросами интересуются гораздо позже.

– Я так привык.

– Вам известен состав завещания вашего отца? – зашел с другой стороны Гроссо.

– Нет.

– Но вы рассчитываете на свою долю? – задал вопрос Гроссо, не сдержав ухмылки.

– Сейчас я рассчитываю достойно проститься с отцом на его похоронах и найти его убийцу. Вот только не уверен, что мы с вами преследуем одни и те же цели.

Гроссо проигнорировал мою реплику и продолжил:

– Мсье Рошфор, нам известно, что налоговая служба проводит проверку вашего казино. К тому же у вас заморожена крупная сделка с покупкой коммерческой недвижимости. Пятнадцать миллионов евро, если не ошибаюсь. Это так?

– Да.

– Наследство отца поможет улучшить ваше финансовое положение?

– Детектив, – холодно произнес Льюис, – финансовое положение моего клиента не имеет отношения к исчезновению его отца.

– Имеет самое прямое, мэтр, – возразил Гроссо. – Это мотив.

– Пока неизвестен состав завещания, это всего лишь домыслы, – возразил адвокат. – Переходим к следующему вопросу.

– Как скажете.

Гроссо скривился, но временно отступил.

– Давайте поговорим о вашем распорядке дня восьмого июля, – взял слово Сорель, перелистывая страницу в блокноте. – Вы утверждаете, что утром находились в Монако. Верно?

– Да, – подтвердил я. – В своей квартире.

– Во сколько вы покинули собственную квартиру восьмого июля? – уточнил Гроссо.

– Утром. Где-то в 10.

– И до этого не выходили? – продолжал наседать Гроссо, проверяя прорехи в моем алиби.

– Нет.

– Кто может это подтвердить?

– Даже не знаю, детектив. Запросите записи с камер видеонаблюдения, например, – пожал я плечами, не скрывая сарказма. – Выезд из подземного паркинга или видео из холла. Должно помочь.

– О, разумеется, – с таким же сарказмом ответил Гроссо. – Мы запросили. Вот только никто не спешит нам их предоставлять.

– Бюрократические проволочки – не доказательство вины моего клиента, – встрял Олланд.

– О, конечно, – кивнул Гроссо. – Вот только пока у вашего клиента нет подтвержденного алиби.

– И что это меняет?! – не выдержал я. – Наш специалист службы безопасности передавал вам записи того дня, когда отец ушел плавать и не вернулся. Вы сами видели, что меня на пляже и близко не было. Так какого черта вас так сильно волнует мое алиби?!

– Не нервничайте так, мсье Рошфор, – с напускным сочувствием сказал Гроссо. – Мы рассматриваем все версии и вполне допускаем, что действовали не вы.

– Слава богу. Я уж было подумал, что ваши компетенции вызывают сомнения.

– Выезжали вы утром из дома или нет – это детали, – заключил Сорель, вступая в беседу вместо своего коллеги. – Мы понимаем, что выгодоприобретатель мог действовать не своими руками. Вы же знали распорядок отца?

– Знал. Как и каждый, кто жил в родительском доме. Но может, стоит посмотреть за его пределами?

С каждым вопросом детективов я убеждался в своей правоте – они выбрали удобную мишень и теперь выстраивали доказательную базу. Мотив, орудие и возможность – в ход шла классическая триада любого расследования. И если с мотивом и возможностью они уже определились, хотя бы орудие у них еще вызывало вопросы.

– Не покидайте пока Францию, мсье Рошфор, – напоследок сказал Гроссо и выключил камеру. – Наверняка у нас еще будет повод пообщаться.

Когда я вышел из кабинета детективов, ощущение было такое, будто я пробежал длительную дистанцию на скорость. Разве что не обливался потом и поджилки не тряслись.

Льюис приободряющее похлопал меня по спине и вышел со мной на улицу.

– Не волнуйся, дружище, у них на тебя ничего нет. Только подозрения, а подозрения в дело не пришьешь.

Я кивнул, но напряжение не отпускало. Слишком целенаправленно они копали под меня.

– Интересно, от кого они узнали, что отец внес изменения в завещание?

О моем визите точно проболтался кто-то из клерков, а вот такую информацию можно было получить только от одного человека.

– Скорее всего, от Бодрийяра, – подтвердил мои выводы Льюис. – Учитывая, что это убийство, они имели право сделать запрос. Но содержание им не раскроют без решения суда. Да и какой в этом смысл, если после похорон завещание и так огласят. Просто решили использовать этот рычаг для давления.

– У них получилось, – хмыкнул я.

– Если тебе будет так спокойнее, у меня есть свои выходы. Можем послушать, что говорят на допросах по этому делу остальные. Будешь знать, кто и что о тебе рассказывает.

– Ах ты маленький проныра, – сказал я этому зализанному щеглу ростом с баскетболиста.

– За это ты меня и любишь, Маркус, – усмехнулся Олланд и, козырнув напоследок, ушел к своему «Порше 911».

***

Вечером, когда Теона уснула на моем плече, на телефон пришло сообщение от Льюиса. Можно было отложить просмотр видео до утра, но Гроссо уже спал и видел, как найдет повод меня посадить. Так зачем давать ему фору?

Я аккуратно переложил Тео на ее половину кровати и потянулся к тумбе за наушниками.