Ассистент Дьявола - Валентина Зайцева

Спустя несколько долгих мгновений он произнёс так тихо, что я сначала подумала, показалось:

— Вы ненавидите цветы.

Я повернула голову к нему так резко, что чуть не получила растяжение шеи, и с возмущением ответила:

— Я люблю цветы! С чего вы вообще взяли?

Машину слегка занесло в сторону. Мы сделали резкий зигзаг на дороге, едва не задев соседнюю машину. Сзади тут же разъярённо засигналили, и один из водителей выкрикнул пару крепких выражений в наш адрес, высунувшись в окно.

Взяв себя и машину под контроль, Михаил Сергеевич одной рукой провёл по лицу, а затем агрессивно и нервно провёл ладонью по своим тёмным волосам, взъерошивая их.

Я никогда не видела его настолько выведенным из равновесия. И всё из-за каких-то цветов. Это было почти комично — человек, который без труда проводит переговоры на миллионы, теряет контроль над собой из-за упоминания букета.

— С чего вы так удивляетесь? — спросила я, и слова вышли немного с придыханием от неожиданности. — Почему вы ведёте себя так, будто знаете обо мне абсолютно всё?

— Потому что так и есть, — его глубокий голос стал ещё ниже и серьёзнее, когда он с полной уверенностью заявил о своём знании.

Из моих губ вырвался короткий недоверчивый смешок:

— Говорит человек, который даже не знал, что у меня есть дочь. Вот уж точно всё знает.

Он резко замер. Стиснул челюсть так, что желваки заходили ходуном, и никак не мог встретиться со мной взглядом. Смотрел строго вперёд, на дорогу.

Что-то неприятно кольнуло меня внутри, мгновенно отравляя все положительные эмоции. Я вдруг почувствовала вину и неправоту, хотя совершенно не понимала, почему. Ведь это правда — он действительно не знал.

— Есть много чего, чего вы обо мне не знаете, — чуть мягче поддразнила я, пытаясь добавить в натянутый разговор хоть немного лёгкости и разрядить обстановку.

Он искоса бросил на меня быстрый взгляд и с вызовом произнёс:

— Попробуйте удивите.

Я усмехнулась, вспоминая свои маленькие победы над ним.

— Четыре года назад, когда вы заключали ту важную сделку с японской компанией, я подложила под ваш стул в переговорной комнате грязный подгузник моей дочери, — рассказала я, с трудом сдерживая смех при воспоминании. — Это была лучшая в мире шутка, честное слово. Я не знаю японского языка, но почти уверена, что те бизнесмены подумали, что это вы так... пахнете. Видели бы вы их лица!

Машина плавно остановилась на светофоре. Яркий красный свет падал на нас сквозь лобовое стекло, когда Михаил Сергеевич медленно повернул голову, чтобы посмотреть прямо на меня. В его глазах читалось абсолютное недоумение.

— Однажды я насыпала острый перец в ваш утренний кофе, — весело продолжила я сквозь едва сдерживаемый смех. — Помните? Вы тогда весь день чихали, как заведённый. Думали, что простудились.

Я могла точно определить момент, когда он вспомнил тот злополучный день. Осознание медленно мелькнуло на его невероятно красивом, резко очерченном лице и осветило тёмно-голубые глаза каким-то новым пониманием.

— Знаете, я ненавидела эту работу практически с самого начала, — продолжала я свои неожиданные признания, уже не в силах остановиться. — Через год после того, как стала вашим личным ассистентом, я осталась только ради того, чтобы покрыть все расходы на роды. Иначе давно бы сбежала.

Голова Михаила Сергеевича медленно откинулась на мягкий кожаный подголовник, кадык заметно выступил вперёд, когда он низким голосом спросил:

— А почему вы остались после этого? После родов?

— Из-за дочери, — сразу же и честно ответила я. — Нужны были деньги. Стабильность.

Он молча кивнул, не отрывая взгляда от дороги. Его хватка на руле заметно усилилась ещё больше. Вены на сильных руках набухли и проступили так явственно, что я с беспокойством подумала, они вот-вот лопнут от напряжения.

— И ещё из-за надежды, — тихо добавила я после небольшой паузы, глядя на его профиль. — Из-за глупой надежды, что когда-нибудь всё изменится к лучшему. Что вы станете другим.

Зрачки Михаила Сергеевича, казалось, мгновенно расширились. В его глазах не осталось и следа привычного голубого цвета. Они казались совершенно чёрными и бездонными, когда он резко повернулся и посмотрел на меня.

Красный свет сменился зелёным, и машина плавно тронулась с места, продолжая путь по ночному городу.

— Знаете, что я делаю? Я мысленно обезличиваю вас, — откинувшись поудобнее на сиденье, задумчиво проговорила я в сторону его крупного тела. — Каждый божий день я представляю вас каким-то демоном из преисподней. Очень часто в моём богатом воображении у вас растут настоящие рога и длинный хвост с кисточкой.

Владельца «Гром Групп» давно прозвали дьяволом делового мира за его беспощадную привычку склонять другие компании продавать ему всё, что он захочет. Его громкое прозвище возникло из-за невероятной хитрости и опасного умения соблазнять нужных людей.

А я представляла его настоящим дьяволом по совсем другой причине — потому что он был слишком привлекателен для обычного человека. Греховно идеален и безнравственно соблазнителен.

Мне нечего было ему продать, но зато было что потерять. Слишком многое.

— Иногда я вижу о вас сны, — совсем тихо призналась я, сама, удивляясь собственной откровенности. — Я мечтаю привнести настоящий хаос в ваш безупречный порядок. Всё в вашей жизни кажется таким скучно-монотонным и жёстко структурированным, а я постоянно мечтаю это разрушить. Я думаю о том, чтобы раскрасить вашу серую жизнь во все цвета радуги и внести полный беспорядок в вашу холодную упорядоченность.

Именно тогда и там я вдруг поняла, что он победил в этой странной игре. Он заставил меня разговориться и заставил на несколько драгоценных минут напрочь забыть, что я его искренне ненавижу.

В машине повисла плотная тишина, которую через несколько томительных минут прервал едва слышный низкий звук, отдалённо напоминавший слова:

— Так вы это уже и делаете.

— А в другое время я серьёзно думаю о том, чтобы убить вас, — спокойно призналась я, словно речь шла о погоде. — Думаю о том, сколько огромного места в моей жизни вы занимаете, и как я абсолютно ничего не могу с этим поделать. Думаю, о том, что вы — это постоянное присутствие, навязчивое, как зубная боль, и я понятия не имею, о чём вы вообще думаете целыми днями.

Его железная хватка на руле немного ослабла. Выражение лица ничего не выдавало, оставалось непроницаемым, но глаза были прищурены чуть меньше обычного, и