Танец с огнем - Весела Костадинова

Отключился. Положил трубку. Только тогда поднял взгляд на Вику. Видел, как ее трясет — от ярости, от унижения, от боли, которую она пыталась скрыть за гневом. Но не сделал к ней ни единого шага. Стоял на расстоянии — ровно столько, чтобы она чувствовала пропасть между ними.

— Это все, что ты можешь мне сказать? — в ярости бросила она, голос сорвался на визг. — Сука! Не будет свадьбы, Марат! Я тебя…

— Ты меня что, Вика? — холодно спросил он, перебивая. Голос был тихим, но каждое слово падало, как камень. — Уничтожишь? Папе нажалуешься? Слухи запустишь? Скандал учинишь? Что, Вик?

Она задохнулась от его спокойствия. Кулаки сжались сильнее.

— Я тебя уничтожу, Марат! Папа тебе этого не простит…. Ты не получишь ни меня, ни его поддержки! Потому что унизив меня, ты унизил его!

— Хорошо, — кивнул он, отворачиваясь к своему окну и глядя на вечернюю Москву. Помолчал несколько секунд, слыша как всхлипывает за спиной Виктория. — А ты не задумывалась, маленькая, что кто-то на это и рассчитывает?

— Что? — всхлипнула девушка.

Марат снова повернулся к ней.

— Иди, умойся, — он кивнул в сторону своей комнаты отдыха, — успокойся. Я велю Кире приготовить тебе чай. И поговорим. Но без истерик, Вика, иначе этот разговор станет последним.

Он не повысил голоса. Не подошел ближе. Просто смотрел — ровно, безжалостно, как на ребенка, который вот-вот сломает свою любимую игрушку в приступе злости.

Вика не выдержала — разрыдалась, падая в кресло. На столе снова и снова крутилось видео, издавая звуки, не оставляющие сомнений в происходящем на экране.

Марат вздохнул, налил воды и подал невесте, чуть присаживаясь перед ней на корточки и заглядывая в лицо.

— Малышка, — он осторожно коснулся заплаканной щеки, — эта запись — подлинник. Но сделана она была три года назад, когда я даже знать не мог о твоем существовании. Девушка на экране, да, она была моей любовницей. Ее звали Алина и мы какое-то время…. Проводили вместе. И да, она была моим секретарем, охотилась за мной… ты ведь отлично знаешь, как это бывает. Голодранки, охотницы за состоянием пачками в Москву приезжают, прыгают в постели… ну и так далее. Так было и с этой. На некоторое время мне казалось, что она мне нравится, но ее подлинную суть я сразу понял. Она уволена из компании вот уже три года как.

Виктория подняла на мужчину заплаканное лицо. Марат осторожно коснулся губами ее мокрых глаз.

— А эта? — фыркнула она, — эта твоя…. Она блузку поправляла….

— Вика… это моя секретарша. Она носит мне кофе и документы. Ты серьезно считаешь, что я могу на нее позариться? Что могу променять тебя на нее? Меня сейчас гораздо больше волнует, что за ублюдок решил накрутить тебя против меня, маленькая. Одно твое слово, и моей секретарши тоже больше не будет. Но прошу подумать, — усмехнулся он, поглаживая темные волосы невесты, — снова искать секретаря — тот еще геморрой.

Вика всхлипнула еще раз — уже тише. Слезы все еще текли, но ярость начала угасать, сменяясь растерянностью и облегчением.

— Ты… правда не с ней? — прошептала она, глядя ему в глаза, ища хоть тень лжи.

Марат покачал головой.

— Нет. Три года назад я уже сделал ошибку с такой, как она. Больше не повторяю. Ты — другая. Ты — моя. И я не собираюсь тебя менять ни на кого.

Он встал, помог ей подняться из кресла, обнял — крепко, но не давя. Вика уткнулась ему в грудь, все еще дрожа, но уже не от злости — от облегчения, от усталости, от того, что буря внутри начала стихать.

— Кто это сделал? — тихо спросила она, голос приглушенный его пиджаком.

— Поверь, — прошипел сквозь зубы, — мне бы тоже хотелось это знать. И я узнаю…. — пообещал он абсолютно искренне.

А после отстранился.

— Езжай домой, малышка, — распорядился он, — сейчас я прикажу водителю тебя сопровождать. Приеду сам вечером.

Вика боялась даже посмотреть на мужчину.

— Ты… сердишься?

Марат вздохнул.

— Нет, — наконец, сказал он. — Скорее я разочарован, Вика, — голос стал холоднее и жестче. — С одной стороны я понимаю, что меня подставили, и в этом твоей вины нет. С другой…. Вика, я люблю тебя. Но как я могу доверять тебе, рассчитывать на тебя, если при первой же трудности ты готова разорвать наши отношения? Или ты считаешь, что больше таких провокаций не будет? Что мой бизнес — игра? Что все мне преподносится на подносе? Пора бы повзрослеть, Вика. Если ты хочешь стать моей женой, матерью моих детей, ты должна понимать, что я тебе не враг. И что врагов у меня хватает.

— Но… — девушка робко отступила на шаг.

— Вика! Повзрослей уже, хоть немного. Я поэтому не испугался твоего отца — он-то отлично знает какие интриги могут быть. Мне странно другое — что тебя к ним не готовили.

— Марат… я…

— Езжай домой, Вика. Я люблю тебя, сильно люблю. Но пока не готов разговаривать. Тем более, нужно разобраться, кто так сильно ударил мою женщину. А после… может ты и права, может не стоило нам и начинать отношений….

— Марат… — девушка снова задрожала. — Марат, я люблю…

Он отвернулся к окну.

— Я люблю тебя….

— Не уверен, — отрезал он. — Езжай. Поговорим позже.

Виктория пошла к выходу на едва гнущихся ногах. Она не видела как злая усмешка скользнула по красивому лицу жениха.

18

— Паша, ты снова обосрался, — цедил Лодыгин со злостью глядя на Самбурова, — снова. Напомни, какой раз за последнее время?

Самбуров крепко сжал зубы, не отрывая глаз от видео с телефона Виктории.

— Откуда, блядь, оно взялось? — заорал Лодыгин. Заорал так, что даже Самбуров вздрогнул — не часто его начальник позволял себе такое.

Ответа не было. По крайней мере пока.

На экране Алина, чуть запрокинувшая голову покорно подчинялась приказам Марата, позволяя делать со своим телом все, что тот решит. И только иногда из ее груди вырывался вздох, который можно было принять за удовольствие, но Марат отлично помнил, что обычно при таком сексе это был вздох боли. Он снова посмотрел на кадры.

Даже имя этой шлюхи вспомнил с трудом. Помнил только, что она начала его раздражать своим безволием быстрее, чем остальные.

— Приветы с того света, — зло пробормотал он. — И как удалось это заснять?

— Судя по всему, — Самбуров тоже внимательно смотрел, но с точки зрения безопасности, — снимали скрытой камерой или на телефон, Марат Рустамович. Скорее всего шлюха хотела вас шантажировать…

— Скорее всего? — даже звук голоса начальника безопасности