Её Чудовищные Звери - Э. П. Бали

на колени, чтобы посмотреть в заднее окно. Две машины перевернуты на дороге, все еще подпрыгивая на крышах и блокируя путь. Лайл рычит и пытается открыть дверь машины, но я хватаю его за руку.

— Стой! — кричу я. — Что ты пытаешься сделать?

— Убить их! — рычит он мне в лицо.

Я открываю рот, чтобы ответить, но он впивается своим ртом в мой в грубом поцелуе. Затем он отталкивает меня в сторону и снова открывает дверь. Я прыгаю за ручку и захлопываю ее. — Нет, Лайл! — кричу я, оттаскивая его руку от двери и наваливаясь на него весом.

— Тебе лучше разобраться с ним, Регина, — говорит Коса сзади, его голос бездонно-темен, а серебряные глаза сверкают от ярости.

— Серьезно! — кричу я в гневе, прежде чем потянуться к ширинке Лайла.

Мой обезумевший лев перестает суетиться, когда я расстегиваю пуговицу его брюк, позволяя его твердому члену выпрыгнуть. Я ставлю колени на среднее сиденье и наклоняюсь, беря его в рот. Лайл стонет, низко и хрипло, его бедра поднимаются над сиденьем, эти большие руки врезаются в окно. Я принимаю его длину в свой рот, и когда предэякулят проливается на мой язык, и он вырастает до своей полной, массивной длины, я стону вокруг него.

Коса двигается сзади, шлепая меня по заднице. — Стоп-слово.

Я не хочу рисковать, вынимая член Лайла изо рта, поэтому я кричу: *«Сказочный хлеб!»* — в групповой чат. Моя акула шлепает меня по заднице, и я вздрагиваю от прикосновения. Влажные пальцы находят мою расщелину, охватывая мою вульву, скользя вверх и вниз в сладкой ласке, прежде чем он снова шлепает меня по заднице. О боги, я не знаю, что это за наказание, но я, блядь, заслуживаю его.

Звук расстегивающейся ширинки Косы заставляет мои внутренности сжаться, и я сильно сосу член Лайла, проводя языком по толстым венам. Он хрипло рычит надо мной, поглаживая мои волосы рукой. Член Косы касается моего входа, когда он говорит мне в голову: *«Это первый и последний раз, когда ты дразнишь нас василиском, Регина. Ты понимаешь меня?»*

Он растягивает мой вход, и любой протест исчезает, когда я хватаю бедро Лайла, стону вокруг его толстой головки. Раздается резкий шлепок по моей заднице, и я извиваюсь своей киской на первом пирсинге Косы. — Пожалуйста, — говорю я над членом Лайла. — О боги, пожалуйста.

— Я не припомню, чтобы говорил тебе останавливаться, ангел. — Лайл хватает меня за подбородок и тянет вверх для яростного поцелуя, проводя языком по моим губам, а затем кусая мою нижнюю губу в жадном, наказывающем образе. Я вздыхаю и наклоняюсь над ним, проводя языком по его головке.

Коса вводит свой член в меня, пирсинг за пирсингом, и я заставляю свою задницу замереть, наслаждаясь, когда его дюймы дарят моей киске внимание, которого я всегда от него жажду. — Коса, — умоляю я.

Он ласкает мою задницу большим пальцем. — Ты поняла, что я сказал?

*«Я отдаю команды»,* — говорю я ему.

— Не сегодня, нет. — Он входит в меня полностью. Я кричу, выгибая спину, прежде чем Лайл кладет руки по обе стороны моей головы и трахает мой рот с бешеной скоростью.

Коса трахает меня без предупреждения, хватая за бедра и входя с равной яростью, мои внутренние стенки вибрируют от удовольствия. Мои парные входят в меня с обеих сторон, пока мои глаза не закатываются в голову, и я не кричу вокруг них обоих. Моя киска конвульсивно сжимается, заливая член Косы, в то время как предэякулят Лайла наполняет мой рот. Звезды мерцают в моем зрении, и мое тело сжимается в более тугие и тугие круги, пока я не начинаю чувствовать головокружение от ощущения.

— Заткни уши моей Регине! — кричит Дикарь, опуская стекло с переднего пассажирского сиденья. — Ксандер, возьми Юджина! — Руки Лайла зажимают мои уши как раз перед тем, как раздаются три выстрела.

Я вскрикиваю вокруг члена Лайла, отрываясь, чтобы посмотреть в заднее окно. Три мотоцикла, по два вооруженных всадника на каждом, заносят и сталкиваются друг с другом, их передние колеса пробиты. Я поворачиваюсь в другую сторону, чтобы увидеть, как Дикарь втаскивает большую часть своего тела обратно в машину с удовлетворенной улыбкой на лице. Он возвращает черный пистолет в бардачок и поднимает руки, как бы говоря: «На сегодня достаточно».

— Это были последние из них, — говорит Ксандер, проверяя зеркало заднего вида.

Лайл издает животный звук, и я быстро снова беру его в рот, мое сердце колотится в голове. Ксандер делает резкий поворот направо, от которого шины визжат, и я снова врезаюсь в член Косы. Моя акула стонет, прежде чем кончить, толкая меня обратно на Лайла и вколачивая свою разрядку в меня жесткими, дергающимися движениями. Лайл кончает мгновением позже, рыча и удерживая мою голову на месте, пока его бедра двигаются в прерывистых, разбитых толчках.

Я кончаю, проглатывая Лайла, мое тело вибрирует вокруг них обоих, мои бедра дергаются вокруг Косы, пока он тянется вокруг меня к моему клитору, быстрые пальцы точно знают, как мне нравится. Когда наше дыхание успокаивается, они оба притягивают меня между ними, руки окутывают меня, когда Коса набрасывает свой костюм Жнеца на меня, как одеяло. Они держат меня так, как будто никогда не хотели отпускать меня сегодня вечером, носы зарыты в мою шею с обеих сторон. Мое сердце расширяется между ними, так же как моя душа трепещет в предвкушении... потому что это прохладная черная чешуя и глубокое гортанное шипение, о котором я мечтаю.

Глава 67

Упырь

Клуб погружен в жуткую тишину после ухода толпы.

Это тип тишины, которая затаивает дыхание. Я все еще чувствую кожу Аурелии на себе. Ее жар, ее пальцы, ее горячая киска, прижатая ко мне, как сладкий рай. То, как ее шипение вибрировало сквозь мое тело, навсегда врезано в мою память. В те несколько мгновений она была моей. Моей невестой. Моей королевой. Все, что было после, не имеет значения. Это стоило того, блядь.

Поэтому, когда три генерала шагают ко мне, их маски блестят бело-голубым под черными огнями над нами, я позволяю смерти из моих глаз сиять сквозь тени только немного. Это заставляет их шаги замедлиться. Как им повезло, что я так усердно их защищаю. Насколько я *благожелателен* как лорд василиск.

— Довольно впечатляющее представление, Упырь, — говорит генерал Тайпан, засовывая в рот косяк, чтобы выглядеть невозмутимым.

— Его Величество и я подумали, что я немного подниму людям боевой дух, — гладко отвечаю я. — Осмелюсь сказать,