День правды и лжи - Мари Вудс

— Ну… — тяну я задумчиво, поднимая глаза к потолку. — Он суёт нос во все мои дела и даёт мне бесконечные советы, даже когда я не спрашиваю.

В ответ на мои слова Шеран широко улыбается. Нимирийцы абсолютно безучастны к тем, кто для них не важен. Так они ведут себя только с теми, кем по-настоящему дорожат.

— Ещё он задаёт мне нескончаемое количество вопросов, даже самые личные или сложные, — продолжаю я. — Проще сказать, когда мы вместе, он задаёт мне все вопросы, которые приходят ему в голову.

Улыбка Шерана становится ещё шире, а в глазах появляется тёплый блеск. Нимирийцы задают вопросы только тем, кого уважают и чью информацию считают достоверной.

— Ну и он никогда не смотрит на меня как на женщину, так что да, я думаю, что он считает меня своим другом, — заканчиваю я.

— Если всё так, как ты говоришь, то этот Нимириец однозначно считает тебя своим другом, Великая, — отвечает Шеран, склоняя голову в знак уважения, и тут же поворачивается к Сайласу: — Она сказала правду?

— Ты что, можешь отличить правду от лжи? — изумляюсь я. — Всегда?

— Она сказала правду, — отвечает Сайлас Шерану, а мне кивает: — Да, всегда.

— Вот это суперспособность! Я тоже такую хочу! А если кто-то верит, что говорит правду, но это ложь — тоже можешь отличить?

Сайлас задумывается, но потом качает головой:

— Я могу отличить только намеренную ложь от правды.

— Всё равно это очень удобно! А как ты это делаешь?

— С этим нужно родиться.

— М-м-м, жаль. Все Тандуильцы так могут? — спрашиваю я. Но тут же примирительно поднимаю ладони: — Ой, прости! Я забыла. Не привыкла ещё, что есть что-то, о чём мне нельзя спрашивать.

В ответ мне достаётся насмешливый взгляд. Если у него и правда есть встроенный «детектор лжи», то ему ясно, что ничего я не забыла, а просто выведываю информацию.

— Кайла теперь мой Домант.

— Вот это новость! — восклицает Шеран. — За это нужно выпить!

И, проглотив остаток виски одним глотком, бросает бутылку на диван. Я невольно морщу нос от отвращения и тут же задаю ему вопрос, приняв самый невинный вид:

— Так вы на Вархейме познакомились?

— Ага, — кивает Шеран и протягивает руку, чтобы получить от Сайласа новую бутылку. Но получает только сердитый взгляд.

— Я ей этого не говорил, — цедит Бессмертный.

— А это секрет?

— Уже нет. И будь с ней начеку — она очень умна, — предупреждает он Шерана.

— Зачем? У неё друг — Нимириец. Раз он ей доверяет, значит, доверяю и я. До меня дошло, что она умная, когда она Проклятье сняла, с которым эти Эламрасские упыри не справились.

— О, наверное, все Нимирийцы их так называют, — хмыкаю я и кошу взгляд на Сайласа. На его лице читается явное неодобрение.

— Вы, Тандуильцы, никому не доверяете, — говорит Шеран строго, — потому что живёте не по чести, а по Праву Сильнейшего. У нас всё проще: она мне жизнь спасла. Она друг моего брата. И она Домант тебе, а значит, Клятву давала и не предаст.

— Я живу по Закону Самхета, а не по Праву Сильнейшего! — бесится Сайлас.

Шеран только что выдал важную информацию о Тандуиле и, кажется, даже этого не заметил.

— Да плевать я на него хотел, — лениво потягивается Шеран. — Дай мне ещё виски.

У Сайласа сделался такой вид, словно единственное, что он может сейчас ему дать — это по зубам. Когда он так напряжён, вокруг него собирается почти видимая тёмная аура.

— Не стоит плевать на Закон Самхета, — холодно обращаюсь я к Шерану. — Многоликий тебе не Бог Милосердия и по головке за такое не погладит.

— Ты вообще уверена, что он есть, этот ваш Многоликий Бог? — фыркает Шеран, как и все Нимирийцы, не верящий в Древних. — Или это россказни этих упырей с бездонными карманами под рясой?

— Уверена, как никто, — отрезаю я. — Я Твай Дэ и творю Чудеса Его именем. Я была посвящена и видела Его Свет во время посвящения. Я чувствую Его Силу и вижу в Его делах огромную мудрость. Этого тебе достаточно? Так что прими добрый совет и не плюй на Закон Великого Многоликого Бога.

Брови Шерана сходятся на переносице:

— Это не совет, а нравоучения, — цедит он раздражённо. — Я их не люблю.

— А я не люблю, когда ноги на стол кладут и бутылки бросают, — подхожу я к дивану и забираю бутылку. — Если ты тут тоже собираешься жить, то придётся оставить эти привычки.

— Она это серьёзно? — поворачивается Нимириец к Сайласу.

— Ещё как, — говорю я, сжимая бутылку в ладони и позволяя огненным рунам расправиться с ней. Хлопья пепла догорают в полёте, и от бутылки не остаётся даже пыли.

— У меня есть мусорное ведро, — тихо рычит Сайлас.

— Вот и прекрасно! Покажешь его Шерану.

— Ты своему другу Нимирийцу тоже такое говоришь? — хмурится Шеран ещё сильнее.

— Конечно, всегда.

— И что же он отвечает? — недоверчиво спрашивает он, не выпуская Сайласа из поля зрения. Наверное, он получает от него какие-то сигналы — вру я или нет.

— Ну, обычно: «Охренеть, когда ты уже уймёшься». — передразниваю я Ашера. — «Могла бы и привыкнуть за столько лет».

— И сколько лет вы с ним дружите? — спрашивает Шеран, слегка расслабляясь. Но в светло-синих глазах всё равно читается раздражение.

— Лет триста, — пожимаю я плечами, — может, немного меньше.

— Ты же сказал, что ей двадцать девять, — спрашивает Нимириец у Сайласа.

— Так написано в её документах в Орене. Сколько тебе на самом деле, Кайла?

— Понятия не имею. — Пожимаю я плечами. — Никак времени не найду посчитать. Я жила в разных мирах. Где-то около четырёхсот. А тебе?

— Мне пятьсот тридцать семь.

— Хм, так ты ещё совсем молод! У Эльфов первые сто лет вообще детьми считаются!

— Я не Эльф, я Тандуилец, — цедит Сайлас раздражённо.

— Да я вижу, что ты не Эльф, — хмыкаю я. — Но я видела тебя в бою, многие и к тысяче лет не доходят до такого уровня, — добавляю уже серьёзно. — Кто был твоим Учителем?

— Жизнь, — коротко бросает Сайлас и отворачивается.

Я обвожу взглядом жёсткую линию его челюсти, тёмные провалы под глазами — он вымотался на охоте основательно, но виду не подаёт. Какая война его так закалила? За что он сражался и с кем?

Резкий звук разносится по комнате — это дверной звонок. Запах духов Линды слышен даже через дверь и окончательно топит меня, когда она вешается мне на шею. Вся площадка перед дверью занята чемоданами и коробками.

— Это